Свет во тьме

В нашем доме всегда было тихо, если не считать наших споров с Рейном. Родители никогда на нас не кричали и голос не повышали, что бы мы ни натворили. Никогда. Запрокинув голову вверх и увидев нависшего над нами папу с очень разгневанным выражением лица, я подпрыгнула от испуга и тут же выронила красивое украшение из рук. - Где вы взяли этот медальон?

- Из шка… шкатулки, - заикнувшись ответила я, и вся сжалась, не зная, что ожидать от папы в таком состоянии. Обычно он был добрым и чутким, всегда внимательным к ним и заботливым.

Если он и раздражался, голос его всё равно звучал спокойно, словно он даже не рассматривал вариант повышения тона на кого-либо из нас. Таким злым он был впервые.

- Это всё Аннелин. Это она нашла шкатулку, - сразу же выдал меня Рейн. И как он только мог быть таким предателем? Неужели он действительно был моим братом? Братья разве должны быть такими? Я посмотрела на папу, но он почти не смотрел на Рейна, он махнул тому отойти и продолжал грозно смотреть на меня, словно во всем виновата только я.

Может, потому что он тоже был мальчиком? Мальчикам ведь многое прощалось.

- Никогда, никогда больше не прикасайтесь к нему, - крикнул папа, поднимая с пола медальон и закрыв глаза, а мои руки сами потянулись к ушам. Этот крик, казалось от него сейчас взорвется голова. Привыкшая к тишине и спокойствию в нашем доме, я слишком сильно испугалась этого крика. - Особенно ты, Аннелин, не смей больше даже смотреть на него.

- Остановись, Грэм, - вдруг рядом послышался ласковый голос мамы, а затем меня обняли её ласковые руки.

Она всегда была такой мягкой и доброй, оставалось надеяться, что, хотя бы мама не будет кричать сегодня. - Ты не видишь, как напугал ее?

- Я просил тебя выбросить это, уничтожить. Почему ты не сделала этого, Ирания? – голос папы стал тише, и только поняв, что при маме он не будет снова кричать, я расплакалась. Мне не хотелось, чтобы он снова кричал, крик всё ещё стоял в ушах, и я не могла никак успокоиться.

- Ты потом пожалеешь. Это единственная вещь, которая осталась от Арии, - мама гладила меня по волосам, успокаивая и шепча ласковые слова.

Казалось, её спокойствие было безграничным. Я не знала, кто такая Ария и почему папа хотел уничтожить эту красоту. Тогда это меня мало беспокоило, меня больше тревожило то, каким пугающим выглядел отец в тот момент.

- Уничтожь это. И мы больше не будем говорить об Арии, - серьезно сказал папа, но уже успокоился и говорил привычно ровно. К этому времени и я начала успокаиваться.