Огненноликая

— Куда? — не поняла брюнетка.

— В горящее кафе, куда же еще, — уточнил Эдвард. По его голосу и всему виду было заметно, что он злится.

— Боже… зачем? — у Элис глаза от удивления расширились, она снова перевела взгляд на меня.

— Я и сама толком не знаю. Просто почувствовала, что должна, — вздохнув, ответила я.

— Ты вошла в горящее кафе? Вот так взяла и вошла? — в глазах Элис было непонимание. Они с Джаспером до сих пор, казалось, не верили в реальность произошедшего.

— Я не могу объяснить, это был моментальный порыв, но я знала, что должна туда пойти, — я пыталась объяснить, но Эдвард вновь меня перебил, он почти кипел от негодования.

— Ты понимаешь, что ты сделала? Буквально за пять минут до этого ты просила меня не совершать глупых поступков, а потом сама, словно одержимая, бросилась в огонь, оставив меня стоять и смотреть, как ты совершаешь форменное самоубийство. Ты хоть понимаешь, что я чувствовал тогда? И я даже не мог пошевелиться, чтобы броситься за тобой и удержать тебя от этого безумного шага, — последние слова он проговорил медленно и с удивлением, словно осознавая их нелогичность.

— Я не мог пошевелиться, — повторил он еще медленнее. — Почему я не мог пошевелиться? Айрин?

Он вопросительно посмотрел на меня.

Я боялась именно этого. Я не хотела этого делать, и теперь не хотела говорить ему, что сделала это. Но и лгать ему я не могла и не хотела.

— Эдвард, прости, это сделала я. — сказала я, опустив голову, потому что не могла смотреть ему в глаза.

— Что ты сделала? — требовательно и немного холодно спросил он.

— То же, что сделала тогда с Беллой, — объяснила я, внутренне сжавшись в ожидании его реакции.

— Что ты сделала с Беллой? — в один голос спросили Элис и Джаспер.

— Кажется, я понял, — сухо проговорил Эдвард, вновь обращаясь ко мне. — Ты тогда сказала, что держала ее волю в своих руках. А теперь ты испытала эту свою способность на мне, не так ли?

— Я… Эдвард, я просто не хотела, чтобы ты удерживал меня в тот момент, и не хотела, чтобы ты бросился туда за мной.

От услышанного Элис и Джаспер, похоже, на время потеряли дар речи.

Эдвард же молча вел машину, уставившись вперед на дорогу, сжимая руль и все сильнее вдавливая педаль газа. И теперь он не был злым, но был таким холодным и отстраненным, словно ледяная скала.