Огненноликая

— Кстати, у Эсми есть ученая степень в архитектуре и искусстве, а еще она увлекается дизайном и реставрацией старинных домов. У вас с ней явно будет о чем поговорить.

— Я заметила уже, у вас такой красивый и уютный дом, видно, с каким вкусом и любовью все здесь придумано и обставлено.

— Да, этот дом — гордость Эсми, — с особой теплотой в голосе проговорил он. — Я тебе обязательно все здесь покажу.

И я почувствовала, что он по-настоящему это ценит и благодарен своей приемной матери за ту заботу и поистине материнскую любовь, которыми она окружила всех своих детей.

— Значит, ты рисуешь? — вернулся к разговору о живописи Эдвард.

— Ага. Сколько себя помню. Я с детства любила рисовать, рисовала бесконечно, когда только выпадала свободная минутка, всегда ходила с альбомом и парой карандашей, на уроках рисовала в тетрадках, за что частенько получала нагоняй от учителей, дома все стены были увешаны моими рисунками. В основном я люблю рисовать пейзажи, а еще портреты людей, их лица, мне так нравится изучать их, думать о том, что за ними скрывается, какие чувства, мысли.

— А мой портрет нарисуешь? — шутливым тоном произнес он.

— Я его постоянно рисую, только не на бумаге, а у себя в голове, — смущенно улыбаясь, призналась я.

— Может, стоило попросить бумагу и карандаши? — ухмыльнулся Эдвард.

Боже, о чем он говорит, ни один портрет не отразит это совершенство, даже не буду пытаться, подумала я, но не стала ничего говорить, только закатила глаза.

— Айрин, я хотел еще спросить, — снова переходя на серьезный тон и чуть смущаясь, сказал Эдвард.

— Ах, да, я работаю… то есть, наверное, теперь уже надо сказать работала в похоронном бюро гримером.

Упс… у Эдварда стала медленно отвисать челюсть.

Откуда-то сверху раздался веселый мужской гогот.

— Зеленоглазка — ты прям главная героиня фильма «Девушка, которая не боялась мертвецов», — гоготал Эммет.

— А подслушивать нехорошо, — возмутилась я.

— Прости, зеленоглазка. Ну, понимаешь, от этого как бы и не скрыться, слух вампира и все такое. Мы все к этому уже привыкли. К тому же тут некоторые еще и в головах копаются, — донесся сверху притворно извиняющийся голос здоровяка.

Эдвард все еще смотрел на меня немного удивленно.

Не желая произносить это вслух, я спросила его мысленно, но прямо: «Эдвард, ты считаешь, что я ненормальная?»

«Нет, нет, с чего ты взяла? — поспешил успокоить меня он.