Огненноликая

Но эти глаза… Они сильно смутили меня и в то же время зацепили и все больше притягивали не столько своей инфернальной красотой, сколько каким-то необъяснимым чувством некоего тайного родства, а еще необыкновенным, никем невиданным одиночеством.

Оторвавшись, наконец, от лицезрения этих глаз, я прислушалась: дампир требовал, чтобы Каллены рассказали все, что знают обо мне. В ответ Карлайл сообщил ему адрес моей квартиры в городе. Это вызвало гнев и негодование Эдварда и явное неодобрение остальных Калленов. Эдвард бросился на отца и обвинил его в предательстве.

Теперь мне все стало ясно. Карлайл пытается убедить Вольтури в том, что ничего от них не скрывает и готов сотрудничать, несмотря на неодобрение других членов семьи. Поэтому-то он и предупредил меня не ехать к себе на квартиру, но не на словах, а в записке, чтобы никто больше об этом не знал, и тогда их реакция на его слова была бы естественной и не вызвала бы подозрений. Но мне почему-то не очень верилось, что Вольтури купятся на эту уловку и оставят Калленов в покое.

И, к моему большому сожалению, я оказалась права. Дампир задал Карлайлу очередной вопрос, и тут неожиданно для всех Карлайл признался, что предупредил меня не ехать к себе на квартиру. Мне не понадобилось и секунды, чтобы распознать, что Карлайл оказался под сильным воздействием воли дампира: я буквально почувствовала исходящую от последнего сильную волну, сковавшую волю доктора. И это могло означать лишь одно: моя кровь больше не защищает Калленов. Как же глупо было полагаться лишь на силу моей крови.

Между тем, заявив, что Каллены будут наказаны за отказ сотрудничать, дампир стал подчинять своей воле всех остальных. Первыми под его гипнотическое воздействие попали Эдвард и Элис: они послушно, словно марионетки, направились в сторону Вольтури, два крупных вампира в серых плащах взяли их под руки и усадили в один из двух черных лимузинов. Мои попытки воздействовать на Эдварда и Элис не привели ни к чему, даже наша телепатическая связь с Эдвардом, похоже, оборвалась.

Он либо вообще не слышал меня, либо был не в состоянии ответить.

Пока я пыталась достучаться до Эдварда, дампир уже подчинил своей воле всех остальных, и та страшная картина, которую раньше видели лишь брат с сестрой, предстала теперь вживую перед моими глазами. Еще мгновение — и я потеряла бы свою семью навсегда. Что-то внутри подсказало, что единственный способ спасти родных — бросить вызов дампиру, вступить в единоборство с ним самим.