Огненноликая

— Я чувствую, что больше не имею права держать его у себя, — ответила я, говоря не только о кольце, но и о сердце.

В гостиной собрались все кроме Эдварда. Я смотрела в такие красивые и такие грустные сейчас лица вампиров, за это короткое время ставших мне самыми родными на свете, и не знала, что сказать. В воздухе повисло неловкое молчание.

— Простите, — тихо произнесла я дрожащим голосом.

Я действительно не знала, что еще сказать, а если бы и знала, то не смогла бы договорить, голос меня уже не слушался.

— Милая, тебе не за что просить прощения, — Эсми подошла и мягко обняла меня.

Она слегка отстранилась и посмотрела на меня, ее глаза странно блестели, словно от непролитых слез.

— Айрин, милая, мы будем скучать по тебе. Но я верю, что все еще образуется, и вы с Эдвардом… — она не смогла договорить, уткнувшись лицом в мое плечо, женщина бесслезно всхлипывала.

Карлайл подошел, мягко оторвал жену от меня, затем обнял ее и стал успокаивать, убаюкивая, словно ребенка.

Тут ко мне кинулась Элис и заключила в свои хрупкие на вид объятья так крепко, что у меня, кажется, что-то хрустнуло.

— Элис, полегче, — с укором произнес Карлайл, продолжая обнимать Эсми.

— Ой, прости, Айрин, я не хотела, — виновато пролепетала та.

— Все хорошо, дорогая, — успокоила я ее, стараясь за улыбкой и неловким смешком скрыть подступающие слезы. — Заживет как на собаке. И потом, когда разбито сердце, о костях как-то не думаешь.

— Прости, Айрин, что лгала тебе, — снова проговорила Элис, умоляюще глядя мне в глаза. — Эдвард обещал сам поговорить с тобой. Но ты должна знать, что я была против и просила его, нет, требовала передумать. Но ты же его знаешь, он из самой упертой породы ослов, какие только существуют.

— Элис! — с упреком воскликнула уже немного успокоившаяся Эсми.

— Ладно, ладно, простите, что называю вещи своими именами, — надув губки, промолвила коротышка и снова обратилась ко мне.

— Ты, наверное, злишься на меня? — видя, что я молчу, предположила она.

— Элис, я не злюсь на тебя и не обижаюсь, все нормально, — успокоила я подругу.

За то недолгое время, что я жила у Калленов, Элис стала мне подругой и сестрой, и мне не хотелось расставаться с ней, тая на нее обиду, тем более, я знала, что она действовала только из лучших побуждений.

— Правда, ты прощаешь меня? — не могла поверить маленькая эльфийка.

— Ну, конечно, все хорошо, дорогая.