Огненноликая

В ответ на мой стук в дверь послышался его мягкий голос:

— Входи, Айрин.

Я вошла и закрыла за собой дверь. Доктор Каллен, все еще в одеянии мистера Дарси, но без фрака, сидел за письменным столом, откинувшись в кресле, он выглядел усталым и расстроенным, что было неудивительно в свете всех последних событий.

Он посмотрел на меня своим как всегда располагающим, теплым и сочувственным взглядом, и мое сердце заныло с новой силой.

— Я ухожу… — начала было я, но запнулась.

Я хотела сказать, что это совсем не мое желание, а решение Эдварда, но Карлайл не дал мне договорить.

— Я знаю, — грустно вздохнул он, — мы с Эдвардом говорили об этом. Поверь, я был против этого решения, но это его решение, и я вынужден его уважать.

Секунду мы молчали, затем он продолжил:

— Возможно, Эдвард в чем-то по-своему прав, во всяком случае, зная своего сына, могу сказать, что ему так будет спокойнее… если, конечно, это не убьет его окончательно.

— Тогда зачем он отталкивает меня?

— Он делает это по одной-единственной причине — чтобы защитить тебя.

Защитить так, как считает правильным.

— И неважно, что об этом думаю я? — невесело усмехнулась я.

— Он считает это правильным, а значит не отступится от своего решения.

— Упрямство — его второе имя.

— Да, он упрям, я бы даже сказал сверхупрям, этого у него не отнимешь. Он просто олицетворение упрямства. Но у него есть одно извинение: он любит тебя, любит так, как никого и никогда не любил. Он наконец нашел свою истинную любовь. А если вампир кого-то любит, то будет защищать объект своей любви любыми способами, чего бы это ему ни стоило.

К Эдварду это относится как ни к кому другому. Он скорее предпочтет муки одиночества, чем позволит подвергнуть опасности близких ему людей, тем более тебя. Ведь ты воплощаешь в себе все, ради чего он существует.

Сказав все это, доктор усталым жестом прикрыл глаза рукой.

Все, что говорил Карлайл, я и так уже знала, но все равно не могла смириться с тем, что нам с Эдвардом нужно расстаться.

Но слова доктора окончательно поставили точку в моих бесконечных душевных метаниях и надеждах. Все кончено, нужно просто смириться. Но я также чувствовала вину за то, что по воле Эдварда ухожу и оставляю Калленов одних противостоять Вольтури.

— И теперь получается, что, соглашаясь с его решением, я бегу, оставляя вас одних разбираться с проблемой, которую сама же создала, - виновато сказала я.

— Айрин, не вини себя за это, ты не виновата в том, что случилось.