Огненноликая

Я не хотел портить ей настроение, пусть насладится этими теплыми и трогательными моментами с семьей, ведь, возможно, скоро она лишится и ее.

Элис взбрело в голову пригласить на вечеринку Денали, но приглашение приняли только Элеазар с Кармен. Вечеринка должна была состояться уже завтра, и наутро девочки планировали поездку в город за костюмами. Нас они брать с собой категорически отказались. По задумке Элис темой вечеринки стали легендарные любовные пары в истории. Причем, решение о выборе той или иной пары принимала женская половина семьи.

Лучше всех мое подавленное настроение чувствовал Джаспер. Порой мы обменивались понимающими взглядами. Сложить два плюс два ему не составляло труда. Но говорить об этом в присутствии остальных мы не решались. И только дождавшись, когда женская половина семьи отправится в город, он нарушил молчание и заговорил на эту болезненную тему.

Но еще до того это сделал отец. Он оказался внимательнее, чем я думал. Вечером, видя, что со мной что-то происходит, он наконец не выдержал:

— Ты уже третий день ходишь сам не свой, что тебя гнетет, сын? — мягко спросил он, заглядывая мне в глаза. — Мы можем поговорить об этом.

В тот момент, глядя в сияющие добротой и сочувствием глаза отца, я ощутил, как много для меня значат его советы, его мнение и поддержка. Карлайл действительно стал мне отцом, и не только потому, что когда-то обратил меня, но и потому, что все эти годы учил и наставлял меня, терпеливо сносил мои выходки, по-отечески поддерживал, никогда не упрекал за промахи, но заражал своим примером и оптимизмом, олицетворяя для меня тот идеал человека, к которому я всегда стремился, даже осознавая, что он для меня недостижим.

Я понимал, что мне нужно выговориться, поделиться с кем-то переживаниями, которые просто убивали меня все это время. И отец как никто другой мог понять и поддержать меня сейчас либо открыть мне глаза на что-то, чего я не видел, поскольку смотрел с другой точки зрения, как это часто бывало.

— Давай прогуляемся, — предложил я ему.

Мы вышли из дома и направились к реке. Когда я счел расстояние достаточным, то наконец заговорил:

— Отец, я должен принять самое тяжелое в моей жизни решение. Кажется, мне не остается другого выхода.