Огненноликая

Повинуясь внезапно охватившему меня порыву чувств, я обняла его дрожащими руками и уткнулась носом в его стальную грудь. Вышло немного смешно, по-детски.

— Я тоже… — выдохнула я ему в камзол, мой голос слегка дрожал, — я тоже тебя люблю.

Не выпуская меня из объятий, он чуть отстранился и осторожно приподнял мое лицо за подбородок, чтобы заглянуть мне в глаза, а затем припасть нежным, но страстным поцелуем к моим губам. Его родное тепло и сладкое дыхание окутали меня. Обвив руками его шею, я еще теснее прижалась к нему и раскрыла губы навстречу его пылким губам, жаждая покориться его требовательным ласкам.

— Белла, ты уверена? — в промежутке между поцелуями вдруг спросил он, в его голосе звучала непривычная робость.

Подушками пальцев он мягко провел по моей щеке, и его прохладное прикосновение приятно остудило мою горячую кожу.

— В том, что люблю тебя? Я еще никогда и ни в чем не была так уверена, как в этом, — произнесла я чуть хриплым от желания голосом.

Склонившись, он вновь поцеловал меня, мягко, нежно, сладко, а затем прервал поцелуй и снова произнес:

— Нет, в том, что хочешь этого сейчас, — его глаза смотрели на меня выжидающе, в них плескалось едва сдерживаемое желание.

— Я готов ждать столько, сколько потребуется, пока ты будешь к этому готова, — противореча глазам, проговорили его губы.

Оу! У меня ни на мгновение не возникло сомнения в правильности того, что мы делали, поэтому я просто замотала головой и потянулась к нему. Он не стал ждать больше ни секунды, его мягкие горячие губы с неистовой страстью прижались к моим губам. Они ласкали, дарили наслаждение, обещали рай, наши языки переплетались в страстном танце, делая поцелуй еще более чувственным и страстным.

В какой-то момент, не прерывая поцелуя, он поднял меня на руки и куда-то понес, а спустя пару мгновений нежно опустил на что-то мягкое и гладкое. Это оказалась широкая кровать-шезлонг с тонким полупрозрачным балдахином, до этого скрытая от наших глаз на другой стороне пятиугольной террасы. Одним легким движением Деметрий снял с меня плащ и цепь, отбросив их в сторону, и уложил меня на прохладный белый шелк.