Огненноликая

Но тут за его спиной раздался тихий, бесцветный голос:

— Аро, есть еще кое-что.

Тот удивленно обернулся.

— Ты что-то хотел сообщить мне, брат? — спросил он Маркуса.

В ответ Маркус протянул ему свою бледную, почти прозрачную руку. Подойдя и обхватив руками ладонь апатичного вампира, Аро на несколько мгновений погрузился в его мысли. Его лицо ничего не выражало, подернутые дымкой глаза блуждали где-то далеко.

Затем, отпустив руку брата, он обернулся и подозрительно посмотрел на нас, переведя несколько раз озадаченный взгляд с меня на Деметрия и обратно.

Я даже представить себе не могла, что он прочел в мыслях Маркуса, но его озабоченное выражение лица мне определенно не нравилось. Я напряглась и почувствовала, как рядом со мной напрягся и Деметрий.

Тем временем трое владык стали о чем-то тихо шептаться, так тихо, что мы не могли ничего расслышать. Через пару минут Аро обернулся лицом к залу. Поджав губы и прищурившись, он уставился в одну точку, словно что-то обдумывал.

Собравшиеся напряженно ожидали того, что скажет владыка. Наконец властитель Вольтерры оторвался от созерцания серебряных пылинок, танцевавших в падавшем из окна на пол столбе лунного света, и изрек:

— Быть частью клана Вольтури и служить ему — это огромная честь. Уверен, каждый в этом зале согласится со мной. Надеюсь, Белла, ты осознаешь, насколько благосклонной оказалась к тебе судьба?

Нервно сглотнув, я кивнула в ответ.

И тут, перебивая Аро, раздался голос молчавшего все это время Кайуса:

— Но эта судьба в наших руках, и не приведенный в исполнение приговор всегда может настичь предателя, как только он задумает совершить измену или оставить клан, пренебрегая столь великой честью — называться Вольтури.

Слетавшие с его губ слова словно пули свистели и вибрировали в моей голове, а его злобно ухмыляющийся взгляд пробирал до дрожи.

— Наш брат выразил нашу общую волю. Да будет так! — скрывая раздражение за маской прекраснодушия, резюмировал Аро, когда, закончив свою грозную тираду, Кайус откинулся на спинку трона.

Предупреждение было предельно прозрачным, походившим скорее на неприкрытую угрозу. Мне прямым текстом говорилось, что если меня помилуют и примут в клан, я буду связана с ним навечно, по крайней мере, до тех пор, пока он сам не решит от меня избавиться. В противном случае на меня вновь объявят охоту. Ну, что ж, возможно, это даже справедливо.