Огненноликая

Когда я, наконец, собралась с мыслями, то смогла произнести:

— Почему мы прятались от близнецов?

— Просто не хотелось лишний раз с ними пересекаться, — улыбнувшись, ответил он.

— А Аро знает о нашей охоте? — решилась я спросить.

— Конечно, я сообщил ему об этом.

— И он так просто позволил мне выйти за пределы города?

— Да.

— Но почему? — моему удивлению не было предела.

— Потому что ты со мной, — просто сказал он.

— Но ты ведь говорил, что не чувствуешь меня и не смог бы меня найти, если бы я сбежала. Ты солгал ему?

— Я не смог бы солгать ему при всем желании.

Он читает все наши мысли.

— Тогда я ничего не понимаю.

— Я и тебе не лгал, я действительно не чувствовал тебя.

— Не чувствовал? А сейчас?

— Сейчас все по-другому.

— Но как?

— Все изменилось во время первой тренировки, когда ты укрыла меня своим щитом. Я тогда почувствовал, что стена, которая незримо стояла между нами, на какой-то миг исчезла. Я думал, ты тоже это почувствовала. И хотя это длилось всего мгновение, ты, словно Ариадна(2), дала мне свой клубок, ту путеводную нить, с которой я теперь всегда смогу тебя найти.

Я обомлела. Значит, мне тогда не показалось, он проник в мою душу, и я сама ему открыла дверцу. Сама дала «клубок». Жалела ли я об этом? Нисколько. Но он не был похож на героя Тесея, скорее на плохиша и любимца женщин Диониса(3). Так же притягателен и божественно красив. Я была бы не против стать его Ариадной, не против, если бы он стал только моим. Но станет ли? Я не была в этом уверена.

И все же меня c невероятной силой тянуло к этому искушенному в любви мужчине, несомненно отмеченному дважды рожденным божеством(4).

Как Дионис пробуждал в женщинах подавляемую в них женственную сущность, так и он пробуждал во мне чувственность, позволял осознать и прочувствовать свою глубинную внутреннюю силу. Неужели меня когда-то мог прельстить Эдвард с его юношеской красотой и инфантильностью. И хотя Каллен мог тягаться по красоте с самим Апполоном, но, как и Апполон, он был слишком проблемным, и как нимфы бежали от прекрасного олимпийца, так и от Эдварда, от его навязчивого контроля и собственнических замашек, рано или поздно сбежала бы и я.

— Но Аро все же кое-чего не знает, — после короткой паузы произнес Деметрий, вырывая меня из моих размышлений.

Я уставилась на него с немым вопросом.

— Он знает, что я смогу тебя отыскать, но не знает, что я, наверное, не стану этого делать, если тебе от этого будет грозить опасность.

Я на секунду застыла, переваривая его слова.