Огненноликая

Какое-то время я молчала, обдумывая, как облечь в словесную форму то, что чувствовала. И почему-то с ним я чувствовала, что могу говорить об этом.

— Ау, ты еще здесь? — его бархатный голос с едва уловимым итальянским акцентом вывел меня из задумчивости и заставил поднять на него глаза.

— Прости, наверное, мне не следовало упоминать о нем, — не совсем верно истолковав мою реакцию, снова извинился Деметрий.

— Нет, все в порядке. Я просто обдумывала ответ, — медленно проговорила я.

Он обезоруживающе мне улыбнулся, и через мгновение я поняла, что улыбаюсь ему в ответ, а, поняв это, смутилась и опустила голову.

Наконец, собрав мысли в кучку, я сказала:

— До последнего времени я его ненавидела. Но теперь мне кажется, что ненависть — слишком сильное чувство, чтобы продолжать испытывать его, когда уже нет любви.

После этих слов на какое-то время повисла неловкая пауза, а затем Деметрий произнес:

— Хорошо. Ты должна оборвать все нити прежней жизни и начать с чистого листа.

Так будет правильно.

Затем он встал и подошел ко мне на расстояние вытянутой руки, и меня окутал его запах, такой опасный и пленяющий, с нотками мяты и мускуса, заставивший меня вдруг испытать неясное волнение.

— Слушай, я хотел сказать, что ты определенно делаешь успехи. То, что ты сегодня выдала, это просто феноменально. Я искренне рад за тебя и почти уверен, что ты станешь одной из нас.

Мне было приятно, что хоть кому-то небезразлична моя судьба. Нет, не так. Мне было офигительно приятно, что столь привлекательный и искушенный мужчина оказывает мне знаки внимания и искренне интересуется мною, хотя, скорее всего, не без задних мыслей.

— Спасибо, — поблагодарила я его.

— Пожалуйста. Ну, а теперь я тебя оставлю. Чувствуй себя как дома. Надеюсь, скоро Вольтерра станет твоим новым домом.

Задорно подмигнув мне, он направился к двери, а уже выходя, бросил через плечо:

— Если что-то понадобится, обращайся. Я тут рядом.

Оставшись одна, я стала в задумчивости ходить по комнатам, более внимательно рассматривая обстановку и предметы убранства.

К своему удивлению я обнаружила, что в шкафах хранились очень ценные древние амфоры и вазы с красивыми рисунками, всякие античные редкости, а также старинные книги и множество каталогов картин и других произведений искусства старых мастеров и современных художников. Карлайл нисколько не преувеличивал, говоря, что Вольтури — большие ценители искусства.