Огненноликая

У кромки воды, среди груды мшистых камней, стояла пума и жадно пила. Почуяв опасность, она задрала мокрую морду, широко открыла пасть, обнажив грозные клыки, и заревела, а через мгновение бросилась в сторону леса. Но ее участь уже была предрешена. Эдвард оказался искусным охотником. В грациозном прыжке со скоростью молнии он настиг пуму, схватив ее сильными, цепкими руками. Пума завизжала и попыталась выбросить вперед лапу, но в то же мгновение он впился клыками в шею животного, и пума резко обмякла в его руках.

Наблюдать за охотящимся Эдвардом оказалось невероятно волнующе. Он был великолепен, впрочем, как и всегда. Его одежда не только не порвалась или испачкалась, но даже не помялась. Казалось, он не на зверя только что охотился, а встал из-за банкетного стола. Лишь непослушные пряди густых волос падали на лицо, чуть скрывая его светившиеся золотом глаза, а на губах играла едва заметная улыбка.

— Ты так прекрасен…

Не успели эти слова стоном слететь с моих губ, как Эдвард уже стоял, обнимая меня за талию и прильнув к моим губам. Затем он стал оставлять легкие поцелуи на моей шее, постепенно перемещая губы к ямочке за ухом, и снова скользнул губами вниз, лаская дыханием кожу.

— Подожди, — вдруг оторвавшись от моей шеи, хриплым шепотом сказал он мне на ухо и, легко подхватив меня на руки, понесся сквозь лес.

Обвив его шею руками и прильнув к мускулистой груди, я млела в его объятиях. Его губы чуть касались моего виска, обдавая прохладной волной. Замирая от охватившего меня всепоглощающего счастья, я боялась его спугнуть, боялась дышать, боялась открыть глаза и понять, что это сон.

Он опустил меня на землю только тогда, когда мы достигли того самого озера, на берегу которого несколько дней назад провели почти всю ночь. Помню, тогда мне так хотелось окунуться в его прозрачные воды.

Когда любимый ненадолго выпустил меня из своих объятий, вместе с ними ушло ощущение тепла, и я почувствовала веющую с озера прохладу.