Одинокий бог

Элизе лишь недавно исполнилось 20 лет, и она словно источала из себя молодость – прямые, каштановые волосы до плеч, бархатная кожа лица, еще совсем нетронутая возрастом, и почти идеальная консистенция худобы и пышных форм – на все это невозможно было смотреть без изумления. Однако, было кое-что, что делало ее в буквальном смысле особенной – уникальные, небесно-голубого цвета, глаза, в которые, казалось, были тщательно отобраны все самые насыщенные и благородные оттенки морской воды, застывшие там, словно в янтаре.

Об этих глазах ходила молва по всему Родосу, и за свою уникальность, они даже были прозваны жителями невозможным феноменом природы.

- Сегодня твой день – сказала Элиза. – Я верю в это.

Он снова улыбнулся.

- Это то, что и привело меня сюда. – ответил он, после чего, поцеловав ее, направился к крыльцу, поднялся по лестнице, и, придерживая дверь, помахал ей на прощание.

Удачи! – крикнула она, помахав ему в ответ, после чего Айзек, исчез в дверном проеме.

- Я верю, что у тебя все получится… – проговорила она про себя, и глаза ее налились надеждой и непоколебимой верой в Айзека, и в то, что сегодня для него настанет особенный час.

Айзек поднялся по лестнице, ведшей к главному входу в лабораторию. Он оставил свою верхнюю одежду на вешалке, стоявшей справа от двери входа, и, надев свой лабораторный халат, набрал на специальной панели с цифрами код. Дверь щелкнула, и он вошел в комнату, обставленную разного рода приборами, экраны которых слабым светом освещали это душное, темное помещение.

Пройдя до самого конца комнаты, к еще одной двери, он потянул за тяжелую ручку. Дверь бесшумно отворилась, и он зашел в еще одну комнату, такую же темную, но уже значительно меньших размеров. Четверть комнаты занимал прямоугольный прибор, высотой почти до самого потолка, с двумя небольшими оконцами, в одно из которых внимательно всматривался профессор Дэли, записывая какие-то значения в свою тетрадь.

Не решаясь нарушить рабочую обстановку, Айзек аккуратно включил лампу, дабы переключатель не щелкнул слишком громко.

- А, ты уже пришел – внезапно отозвался профессор, не отводя глаз от оконца. Айзек улыбнулся.

- Все то вы слышите – Сказал он с досадой.

- Работая в тишине, становишься настолько чутким, что я порою слышу, как дворники ворошат листья в соседнем квартале.

Айзек смутился. Фраза показалась ему донельзя знакомой. «Теперь и профессор! Уже несколько человек сказали эту фразу, слово в слово!», - подумал он, с опаской.