Одинокий бог

– так же криком ответил ему Обливерон.

- Бежим отсюда – Айзек словно приготовился к прыжку.

Но Обливерон не двинулся с места.

- Не бойся за меня. Я бессмертен. Все еще… А место еще будет стоять, хоть и замок скорее всего разрушится. Но вот Родос…

Айзек яростно посмотрел на Обливерона, и взял его за воротник.

- Ты… - прорычал он. – Ты создал для меня этот мир, чтобы я полюбил его. А теперь, ты лишаешь меня его, говоря, что я все это время был один… Лучше бы ты вообще ничего не делал!

Обливерон лишь прошептал.

- Ты не один. Через 4 года после того, как я спустил тебя на землю, произошло невероятное. Я смог воссоздать практически все органы, кроме самого сложного - он перевел дыхание - глаза… Поэтому я дал всем жителям Родоса свои глаза.

- Элиза… - прошептал Айзек потерянным голосом, и, внезапно воскликнул – Элиза! Я совсем забыл про нее.

Он отпустил Обливерона, и, сквозь град падающих с крыши камней, ринулся обратно к двери.

Обливерон, провожая взглядом Айзека, вдруг заговорил про себя, и его слова снова раздались эхом по всему рушащемуся залу.

- Прости меня, Айзек. Прости, что сотворил это с тобой – его голос будто тускнел, хотя все еще был достаточно громким, и Айзек, сам того не хотя, различал каждое его слово. – Я не мог по-другому. Богу нужен человек. Богу важно, чтобы ему молились. И я счастлив, что, хотя бы 25 лет смог прожить как обычный мужчина.

Открыв ворота, Айзек ворвался в комнату, заваленную оборудованием. Перескакивая через горы инвентаря, он нащупывал в кармане ключи.

Наконец, открыв последний замок, он побежал ко второй двери, и, набрав код блокировки, открыл ее, толкнув плечом, и пулей выскочил из лаборатории. Спустившись по лестнице, он выбежал из здания института. Вступив на брусчатку, он огляделся по сторонам - город пребывал в полнейшем хаосе: повсюду были разбросаны громадные бетонные куски стен, осколки стекол и деревянные щепки; брусчатка, испещренная трещинами, была почти полностью разрушена, превратившись в груду мелких камешков, а на дорогах, то тут, то там, валялись погнутые каркасы фонарей и дорожных знаков.

Квартира Элизы находилась не так далеко, всего в паре кварталов от института, и ближайшая дорога проходила через парк. Айзек тяжело выдохнул, сжал руки в кулаки, и побежал.