Всего один поцелуй

Идёмте, исс Лем, опаздывать тут, я полагаю, тоже нельзя?

Они, весело смеясь, вышли в коридор, в котором царил оживлённый переполох. Повсюду носились девушки, особенно повышенная активность наблюдалась у комнаты Миэн, с которой Айри познакомилась накануне.

– Вот Айрин! – послышался крик Миэн. – Иссы, это я про неё рассказывала, она в корпусе Светлейших учиться будет.

Девушки сочувственно посмотрели на иссу Вегейрос, послышались напутствия, но некоторые взгляды были откровенно завистливые.

– Приветствую благородных исс, – вежливо поздоровалась Айрин.

– Ловлю на слове! – крикнула Миэн, и, судя по глазам ее подруг, они тоже будут присутствовать в качестве слушающих.

По дороге в Башню Лем рассказывал об обычаях и традициях Светлейших, и по мере поступления новой информации настроение у девушки портилось, а неприязнь к Рионару Дархарзу росла в геометрической прогрессии. Особенно когда Лем начал описывать принятые здесь наказания:

За ношение мятой формы – наказание.

«Заваленная» контрольная – наказание.

Опоздание – наказание.

Недостойное поведение – наказание…

– Слушай, – не сдержалась Айрин, – а дышать можно?

– При обращении на «ты» в стенах учебного заведения – тоже наказание. И поверьте, исса Айрин, мытьё пола в коридорах – самое безобидное из них.

Девушка от удивления остановилась, но Лем взглянул на часы и только ускорил шаг, так что Айрин пришлось догонять его почти бегом.

Башня, она же корпус Светлейших, поражала своими масштабами и сумраком.

– Здесь даже летом прохладно, – сообщил ей Лем, когда они шли по коридору третьего этажа, направляясь в учебный кабинет. – Номер тридцать два, постарайтесь запомнить, исса. – Едва они зашли, раздался первый звонок. – Еле успели, – шепнул Лем и замер.

Айрин с удивлением смотрела, как юноша резко выпрямился, из его глаз исчез задорный блеск, на губах появилась высокомерная ироничная усмешка, а во взгляде возникло презрение – за мгновение Лем превратился в совершенно иного, лишённого эмоций человека.

– Приветствую благородных иссов, – пролепетала девушка и улыбнулась.

Улыбка померкла, едва она встретилась с единственными глазами, в которых было не пренебрежение.