Февраль

Как же добраться до верной соратницы?

Рука дрогнула над большим расписным блюдцем, по которому само собой каталось наливное яблочко. Давняя, достойная гордости и восхваления, работа. Только об истинном создателе этих артефактов никто не знал. Всего пять блюдец, способных показывать далекие края, создал тогда еще только амбициозный маг когда-то. И только одно — самое большое — оставил себе.

Никто, кроме их создателя, не знал об одном совершенно особенном свойстве этих артефактов. И сейчас самое время воспользоваться этой тайной возможностью.

Поставив перед собой блюдо, колдун слегка качнул яблочко, принуждая его двигаться в обратном направлении.

— Покажи мне все четыре других блюдца, — хищным тоном приказал маг.

Тут же, заскользив по расписной поверхности тарелки, яблочко высветило мутный, словно расколотый на осколки рисунок, в котором с трудом, но можно было распознать морской песок и мелкие ракушки.

— Кто же тот глупец, что разбил блюдо о морское дно?! — Разочарованный первой попыткой, зашипел колдун.

Со второй попыткой вышло не лучше — поверхность тарелки осталась темной, словно бы другое блюдце было завешено плотной тканью, а то и вовсе забыто в пыльном чулане.

А вот на третий раз… Абрахсис не поверил своей удаче! Невероятно, но перед собой он увидел изображение комнаты, в которой находился… один из Месяцев! Увлеченный беседой со своей Спутницей, он улыбался, сверкая синими очами.

— Январь! — С ненавистью выплюнул колдун, рассмотрев давнего врага.

Одно из блюдец, созданных Абрахсисом, сейчас стояло, в спешке забытое, на комоде в спальне Милавы.

И тайным свойством его была возможность подсматривать за владельцами артефакта, оставаясь для них незамеченным.

Даже такой сильный колдун не смог бы проникнуть за охранную магию жилища Месяца. Но блюдце они принесли в дом сами, позволив взгляду врага проникнуть за охранный контур! Осознав собственную удачу, Абрахсис весь обратился в слух, надеясь подслушать планы Месяцев.

— Вот так с мамой мы и поговорили, — устроившись на коленях, привалившегося к подушкам Яромира, говорила темноволосая Спутница.

— Я рассказала ей о разговоре с отцом, она мне о своих давних воспоминаниях и пережитом горе. И знаешь, я поняла ее. А поняв, смогла простить. Да и мама… Знаешь, она расплакалась, наверное, впервые на моей памяти. Словно ожила, как прорвало ее. Так обняла меня, к себе прижав, так искренне рада была встрече нашей нежданной. Это тронуло меня. Я вдруг поняла, что о многом судила неверно.