Февраль

Тьма угнездилась в душе Арины постепенно. Позже я много раз думал об этом, вспоминая день за днем. И корил себя, что вовремя не обратил внимания, не помог…

— Каковы приметы?

— Она словно охладевала, — переведя невидящий взгляд в центр ледяной тюрьмы, куда заточил некогда явившуюся служить ему девушку, попытался объяснить Феликс. — Становилась задумчивой, тихой, все чаще стремилась отдалиться, побыть одна. Я же полагал, что она скучает по дому. А потом и вовсе отшатывалась от малейшего прикосновения. Стала какой-то алчной…

— Понятно.

— Еще такой момент. Я думаю, гончие мои чуяли в ней неладное. Незадолго до трагедии, одна из них кинулась на Арину. Я еле успел ее сдержать. Мне бы еще тогда стоило разобраться.

Яр кивнул, обдумывая услышанное: очень возможно.

— А… — Феликс замялся, — перед самым сражением, когда Арина посох выкрала… Она наоборот преобразилась. Так ласкова со мной была, так обольстительна… Речами нежными голову мне вскружила как мальчишке, поцелуями заставила чувство опасности отступить.

И ведь я даже тогда не понял!

Февраль явно винил во всем себя, не думая о том, что это и сила злая могла проявиться, зачаровывая его. Но Дмитрий с Яромиром не об этом переглянулись. Поняли они, отчего брат их так Надежды сторонится. А еще, в какой уже раз за последние дни подумали, как же им повезло встретить именно Анастасию и Милаву. Если брата их от всякого доверия и любви Спутница отвратила, то они обрели в них бесценных возлюбленных, а не только помощниц.

— Все же очень странно, что Абрахсис пришел сюда.

Ведь тогда Арина выкрала посох. Именно он и заключенная внутрь его сила были целью колдуна. Зачем ему сейчас Арина?

Дмитрию этот вопрос покоя не давал. И хотел он тему щекотливую сменить, брата среднего отвлечь от воспоминаний трагичных.

— Вероятно, она что-то знает, необходимое ему? Или у нее что-то есть… — предположил Феликс.

— Только вот не проверить, — младший из Месяцев покосился на ледяную глыбу.

Вдруг Февраль вздрогнул, а посох в его руках засветился.

Братья мгновенно подобрались, готовые и свою силу применить, пусть она сейчас и уступала обладателю посоха. Но тревожились они напрасно. Вовсе не неведомую опасностью почувствовал рядом Феликс.

Вскинув руку, Февраль протяжно свистнул. И тут же, взметнув светлые волосы мужчин, налетел ветер. Единственный, кто остался невозмутим от поднявшейся вьюги — Февраль. Позволив ветру туманным облаком обвиться вокруг руки своей, он что-то шепнул.