Февраль

Спутница его даже неладное заподозрила.

— Лучше я вас сам провожу в ветряную мастерскую, — в итоге согласился он.

— И то верно, Феликс, — тут же поддержал его Декабрь, бросая на Спутницу свою взволнованный взгляд. — Ветра очень сильны. И могут быть опасны, они только брату моему подчиняются.

— Не совсем так, — поправил его Февраль, направляясь к двери. Голос его звучал чуть более эмоционально, чем обычно, словно бы предмет обсуждения многое значил для мужчины. — Они прислушиваются к моим словам, выполняют мои просьбы.

— Как хорошо! — обрадованно воскликнула Настя, поспешно устремившись за хозяином дома. Декабрь послушно направился за своей милой Спутницей, предвкушающе улыбаясь. Он-то наверняка знал, что сейчас предстоит увидеть девушкам. — Мне очень хотелось узнать, как же ветра появляются. Дмитрий лишь обмолвился об этом, но подробности мне наотрез отказался открыть.

Достигнув двери, Февраль неожиданно остановился.

«И что я сделать должна? — немного раздраженно подумала девушка. — Ох, и тяжело мне с этим молчуном будет! Что если все это время он размышляет о том, предам ли и я его?»

Она уже практически решилась поинтересоваться, в чем причина заминки, когда Месяц безразличным тоном, явно в угоду гостям, позвал ее:

— Прошу тебя, Спутница моя, пройдем в ветряные мастерские, познакомишься с моим хозяйством.

Декабрь с Настей притормозили, покосившись на Феликса, словно бы действительно по праву Наде надлежало рядом с ним впереди гостей идти.

Девушка, отринув сомнения, согласно кивнула, и скорее к Месяцу своему шагнула. Да и любопытно ей было насчет ветров узнать.

— Ветряное дело оно шумное да хлопотное, — слегка, больше для демонстрации намерения, придерживая Надежду за локоток, повел всех к выходу из дома хозяин.

Стоило Месяцам и Спутницам их к дверям приблизиться, как со всех сторон ветерки стремительные налетели, слегка игриво волосы Февраля разметав, материализовались в четырех вьюжниц, что держали теплую одежду. Настя довольно засмеялась, а Надя удивилась такой фривольности ветряных дев. Февраль же только страдальчески приподнял взгляд к потолку, поправив светлые прядки.