Обряд

У перекрёстка Владимир заметил тёзку и одноклассника Владимира Дубова, в школе его звали «Дубом». В полицейские пошёл и, похоже, доволен карьерой. Им с Владимиром обоим по двадцать шесть, а Дуб уже был в звании лейтенанта. Далеко пойдёт!

— О, какие люди и без конвоя! — помахал Дуб рукой. Его напарник, чуть в стороне, с кем-то беседовал по рации. — Здорово! Что это за красавица с тобой?

— Агафья Камышова, стажёр второго ранга департамента внутренних расследований Инквизиции, господин стражник! — звонко и уверенно отозвалась Агафья, посмотрев Дубу в глаза.

Владимир мысленно застонал. Только не это...

— Пьяная, что ли?! — удивился Дуб, во мгновение ока превратившись в грозного и бдительного стража порядка. — Ваши документы!

Агафья отпустила ладонь Владимира и добыла из кармана кофты паспорт в кожаной обложке. Глаза её округлились, она едва не бросила паспорт прочь. Видно было, что девушка не понимает, что держит в руках. Дуб принял документ, сверил фотографию с оригиналом и принялся листать страницы паспорта.

Тут его окликнул напарник. Дуб жестом приказал Владимиру и Агафье стоять и не двигаться и повернулся к коллеге.

Владимир схватил Агафью за плечи и снова легонько тряхнул.

— Ганя, слушайте внимательно! — посмотрел он в её глаза, перешёл на громкий шёпот. — Вы — актриса. Мы из театра, где у вас была репетиция. То, что вы сказали ему, слова из вашей роли. Вы поняли? И обращайтесь к нему «господин лейтенант».

Удивительно, но она кивнула с совершенно осмысленным выражением лица.

— Камышова Агафья Евдокимовна.

— Я актриса... — улыбнулась ему Агафья и... рассмеялась. — Извините, господин лейтенант, это из моей роли.

— Дыхните-ка, — предложил сбитый с толку Дуб, он покачал головой и... широко улыбнулся.

— Во даёт! Возьмите, — протянул он документ. — Извини, если что! — хлопнул он Владимира по плечу. — Жесть! Только с другими так не говорите, а то не поймут. Мы тут все на ушах сегодня, шуток не понимаем.

— Понял, отстал, — согласился Владимир, приняв паспорт, и повлёк Агафью за собой.

Они вошли в подъезд и Владимир почувствовал, что руки Агафьи холодны, как лёд. Посмотрел ей в лицо — зубы стиснуты, губы дрожат.

— Простите, — с трудом проговорила Агафья. — Но я сказала ему неправду. Так нельзя.

— Так нельзя, — согласился Владимир, — но, если бы вы настаивали на правде, у нас с вами сейчас были бы большие неприятности.

Агафья глубоко вдохнула и поморгала.