Игра двух колец

Михаэль слегка помахала рукой, а потом поднесла указательные пальцы к уголкам рта и подняла вверх, превращая хмурое лицо в счастливую улыбку. Люцифия мгновенно поняла намёк и, демонстративно улыбнувшись, скрылась за кулисой.

«Главное – улыбаться», - произнесла она и, как только нужная музыка заиграла, уверенно сделала колесо, оказавшись в один момент на середине сцены. Яркие прожектора осветили шутовской костюм, разноцветный колпак с бубенчиками, нагримированное лицо и главную изюминку образа – ехидно-коварную улыбку до ушей, вызвавшую неудержимый восторг у публики.

«Приветствую, друзья!

Дети, дамы, господа,

И просто те, что случайно забрели,

Послушать забавные истории мои!

Ну, что ж, долго я тянуть не буду,

А сразу представление начну,

Чтоб сея назойливому люду

Не тратить зря последнюю минуточку свою,

Что за свои же деньги продал мне, королевскому Шуту.

Итак, пред вашим взором промчится здесь

Бесполезная, алчная, наиглупейшая смесь,

Состоящая из жизни недостойного,

Нынче, без сожаления, покойного,

И во мраке лет заслуженно обречённого

На смерть без почестей тогда

Жизнь одного простого короля…».

На этих словах Шут скрылся из виду, а кулисы распахнулись, и перед зрителями предстал пустой тронный зал.

«Вот пред вами тот самый тронный зал, - продолжил голос Люцифии из-за кулис, -

Что на коронацию собрал

Гостей из всех соседних стран, - в зал вышли светские дамы с кавалерами и начали перешёптываться между собой, затем на сцену вышел Шут, тенью проскальзывая мило гостей к правой кулисе, -

Не знаю, зачем нужны они всем нам,

Но принц сказал мне, - Шут приоткрыл немного кулису, открывая взору зрителей небольшую комнату, где стоял принц и точная копия Шута, -

«Нужны и всё, молчи, хам!» - произнесла реплику принца Люцифия, пока актёр бесшумно открывал рот, -

«Хам, говоришь?» – возмутился я, - принц ушёл за кулисы, у второго Шута глаза начали сверкать от гнева, а Шут-рассказчик продолжил, -

Конечно, в мыслях, про себя,

Но сути это не меняло,

И мне обидно всё же стало.

А так как принц, в силу возраста младого,

Не знал, благодаря кому в короли он посвятиться,

И чья рука отца его хворого

На тот свет отправила молиться.