Проклятие семи королей

Он поймал, и до него доходит:

– Вы заставили Аюми связать семь рубашек?!

– Да. Теперь мы свободны.

– Да, неужели? И что тогда я ничего не ощущаю?

– Ну, может, ещё не подействовало.

– И точно! – разозлился Шейрейн. – А ничего, что главное условие проклятия, чтоб Аюми полюбил один из проклятых принцев, и она должна ответить взаимностью?! Конечно, об этом вы не подумали.

Я топнула ногой, и всех семь принцев разбросало по углам, и путь к дворцу Лишеэля был открыт.

– Эй ты, айсберг, не желаешь потягаться со мной? – внезапно появилась передо мной Иризаэль.

– Ты мне не ровня, – эхом отозвалась я. – Уйди с дороги.

– Я вызываю тебя на бой, Аюми.

Я посмотрела на неё, взмахнула рукой, и она снесла стенку сарая.

– А вот это ты зря.

Мне в спину прилетел огненный шар. Я закричала, едва не упав на колени. Канн ликовала, тогда я сформировала снежный шар и метнула в неё. Сугроб, в котором оказалась эльфийка, мигом растаял. Она набросилась на меня, повалив на землю.

– Аюми! – услышала я голос отца.

– Не подходи к ней, Шеллер, – сказал ректор Гёйфре. – Ей движет проклятие. Даже если в ней осталось хоть что-то человеческое, придётся приложить немало сил, чтоб достучаться.

– Я попробую, – сказал Шейрейн.

– Ты уверен?

– Несмотря на то, что мы с ней поссорились, думаю, мне удастся убедить её в том, что моя любовь к ней не угасла.

– Мы прикроем тебя, – сказал Армиал.

Я же оттолкнула Иризаэль, создала большую сосульку и намеревалась прикончить её, как её загородил собой ректор.

– Аюми, нет!

Я остановилась, и пристально смотрела ему в глаза.

– Что вы делаете, ректор? – пыталась высвободиться Иризаэль.

– Тебя спасаю. Лежи и не рыпайся! – рыкнул он, не прерывая со мной зрительного контакта. – Аюми, услышь меня, пожалуйста! Это я, твой друг – ректор Армиал Гёйфре. Прошу, не убивай её. Ты не такая.

– А какая? – спросила я, опуская сосульку.

– Ты добрая, и не хочешь этого делать.

– Хочу, ещё как.

– Нет. Я во многом виноват перед тобой, Аюми, но сейчас я прошу, не делай того, о чём будешь жалеть всю жизнь, – убеждал меня ректор.

– Это проклятие… Оно со мной с самого рождения, и в том, что сейчас происходит, виноваты потомки семи нынешних королей. Сколько ещё я должна терпеть их издевательства? Уж лучше я уничтожу и их, и себя, может, тогда я смогу обрести покой, – сказала я, переломив сосульку.

– Это неправильно.

– Вы, ректор Гёйфре, были и есть лучом надежды, справедливости, но сейчас этого света недостаточно.