Проклятие семи королей

– Хорошо читать их, а не быть главным героем, – невесело хмыкнул Шейрейн.

– Не вешай нос! – бойко сказала я. – Ты принц, аль кто?!

Мы о многом говорили, порой молча смотрели на звёзды, а потом он сказал, что пора лететь.

– А ты завтра прилетишь?

– Если того хочешь.

Я кивнула. Он улыбнулся, принял облик ящера и улетел. Долго ещё смотрела в звёздный небосвод, пока носом не начала клевать. Пора спать идти, а то грохнуть, физиономия синяя будет. Подходила к дому аккуратно. А вдруг за углом вероломная Канн прячется с очередной пакостью? Но нет, никого не было, и я шмыгнула в дом-дворец.

Утро началось с задания. Кузнецу Шарху снова требуется наша помощь в добыче руды. Угадайте, кто воздержался? Канн решила, что раз уж иноу Куэн отправила письмо самому королю Лишеэлю, то не стоит заниматься, чем попало. Ей, как эльфийка выразилась, необходимо продолжать совершенствоваться.

– Хм, хорошо, пусть будет по-твоему, Иризаэль, – сказала иноу.

– А-а-а? – возмутились мы.

– Да как же так? – воскликнула гномка-практикантка.

– Куями, не нужно задавать лишних вопросов. Помнишь, я говорила, что на практике вас никто практически ни в чём ограничивать не будет?

– Угу.

– Вот этот случай. Всё, ступайте!

Управилась я до обеда, и даже ни разу не вспомнила о выборе Канн. На этот раз и от меня был толк. Кузнец забрал у меня руду, и довольный скрылся в кузне.

– Аюми, подойди ко мне, – попросила преподавательница по наложению чар. Начал ходить слух, что ты собралась заморозить деревню.

Я удивлённо воззрилась на неё.

– Это… неправда, – мой голос вздрогнул.

– Жители обеспокоены и попросили принять меры.

– Канн всё-таки начала пускать в дело свой коварный план, – ударила я кулаком по дереву. Мне стало страшно.

– Что? Канн?

Я молчала. Страх мигом перерос в злость, но я вовремя спохватилась и взяла себя в руки.

– Аюми, расскажи.

– Даже пытаться не буду, иноу Куэн, – мотнула головой. – Всё равно не поверите.

– А ты попробуй.

– Нет. Кто поверит магу с даром холода, которого ничто не останавливает? – вопросила я.

– Я вынуждена доложить ректору Гёйфре, – сказала гномка.

– Вы мне не верите.

– Ты не хочешь ничего говорить, а я бы попыталась понять.

– Докладывай ректору, иноу, – сказала я, махнув рукой. – Я вам верила, иноу, верила, что вы уж точно меня ни в чём таком не подозреваете. Ох, как сильно я ошибалась.

На глазах наворачивались слёзы, и я заперлась в доме-дворце, проплакав три часа.