Проклятие семи королей

– Меньше обращать внимание? А то, что некоторые студенты в прошлом году выловили меня, связали и решили сломать мне крылья – это нормально?

– Я не слышал о таком инциденте, – искренне удивился ректор.

– А никто и не скажет, потому что боятся вашего гнева. Первый вопрос, который зададите будет: «Почему не предотвратили?» И никто вразумительного ответа дать не сможет. Скажите, ректор Гёйфре, может, вы что-то знаете о моём необычном облике?

– С чего ты взяла?

– Я бы не сказала, что следите за мной, а вот приглядываете – да, – прищурилась я.

– Не понимаю, о чём ты? Я приглядываю за всеми студентами, и любимчиков у меня нет.

– А я и не сказал, что я любимчик.

– Ладно, с этой историей я ещё разберусь, Аюми, а ты впредь, держи себя в руках, – ушёл от ответа ректор.

– Что за тайну вы скрываете?

– У меня много тайн, Аюми, и лучше никому о них не знать.

Я поняла, что позволяю себе лишнего, но я весьма наблюдательная девушка, и ничего не могу с собой поделать. Благо хоть ничего не сказал.

– И что вы с ними сделаете?

– С кем?

– С теми студентами? Не думаю, что для вас будет сложной задачей найти виновников.

– Это тебя уже не касается, – сказал он. – Не позволю, чтоб в моей Академии происходили такие вещи.

– Я о том, что после драки кулаками не машут, – вздохнула я. – И да, ректор Гёйфре, я даю слово, что буду сдержанной.

Он долго смотрел на меня, постучал пальцами по двери и вышел. А я для себя решила, что буду разговаривать с обидчиками по-другому. А с преподавателями более никаких конфликтов, как бы они меня не выводили из себя.

Следующие два месяца я упорно игнорировала обидчиков, а многие преподаватели начали на мне отыгрываться, например, по алхимии и травничеству. Перебивалась с неуда на удовлетворительно. Честно, пыталась исправить отметки, но чаще всего мне говорили, чтоб приходила завтра, а потом докладывали ректору Армиалу Гёйфре, что я не желаю учиться. Обидно до слёз.

Теперь стою в кабинете ректора и от меня требуют что-то сказать в своё оправдание, но я твержу одно: «Пытаюсь!»

– Аюми, ты даже не пытаешься! – всплеснул он руками.

– Почему? Очень даже. Преподаватели мне говорят, что заняты, а вам, больше, чем уверена, говорят, что не прихожу, – развела руками. – Вы верите больше иноу, нежели мне. Нет, я вас ни в чём не обвиняю, ректор Гёйфре, просто у них обоих неприязнь ко мне.

Я была на грани того, чтобы забрать документы, но никак не могла это сказать. Ректор долго читал мне нотацию, и я внимала.