Ведьма и ее питомцы

И крайне маловероятно, что там может быть весть о внезапно свалившемся на меня наследстве. Да и на что я буду тратить деньги в своей глуши?

Наверно, если ведьма прилагает такие усилия, то это может означать только одно…

…она не хочет получать всякие письма. Особенно принесенные ветром.

Конверт отправился в горящий камин нераспечатанным. Жадное пламя пожирало бумагу, как изголодавшийся гурман редкий деликатес.

С чувством выполненного долга я уселась в кресло, открыла трактат «О сущности всего несущественного» и приготовилась погрузиться в чтение.

— Ксенофонт, — окликнула я кота, — может, нам имеет смысл переехать в башню на зиму?

И сама же себе ответила:

— Хотя башня слишком уж волшебное место, ты не находишь? Кто знает, какие секреты вместе со скелетами старикан хранил в своих шкафах.

— Тебе совсем неинтересно, что было в письме? — раздался голос.

Не подумайте ничего дурного, кот не говорит, в этом отношении он вполне соответствует стандартам.

— Нет, — ответила я, перелистнув страницу.

— А если это было что-то важное?

— Замолчи, — беззлобно огрызнулась я.

— Я и так молчу целыми днями. Это невыносимо!

Тут мне пришлось отложить книгу и посмотреть на каминную полку.

— Потому что табакеркам не положено разговаривать. В моем доме мы будем соблюдать приличия.

— Зловредная ведьма! Тебе прекрасно известно, что я могущественный дух, заточенный в эту мерзкую коробку.

— Пффф! — выдохнула я. — Не такой уж и могущественный, раз заточили.

— Ну хорошо, не освобождай. Но мы же можем побеседовать просто по-человечески?

— Ты же не человек.

— Нет в тебе душевности. — Табакерка вздохнула и слегка дрогнула. — И любопытства ноль. Любая ведьма на твоем месте заглянула бы внутрь.

Табакерка на каминной полке осталась от прошлой владелицы домика. Я не стала ее убирать, поскольку это была искусно выполненная вещица.

— А все-таки, кто может писать такой злюке, как ты? — Голос был заинтересованный и одновременно заискивающий.

— Назови свое имя, дух, тогда скажу.

— Не настолько-то мне это и интересно, — прозвучало обиженно.

— Тогда… — Я осеклась и принюхалась.