Ведьма и ее питомцы

— Вы понимаете, что так нельзя? — сурово вопрошал он.

— Нельзя что? — переспросила я, помахивая рыбиной.

— Нельзя нарушать законы природы! — горячо воскликнул он.

Ах, вон оно в чем дело… Зануда. Теперь все ясно, почему я ни слова не услышала. Сработала давняя привычка, приобретенная еще тогда, когда я училась в ведьмовской школе, — пропускать мимо ушей нравоучения.

— Можно, — уверенно сказала я. — У меня тут все неплохо.

Он взглянул на меня как-то странно, в глазах мелькнуло что-то похожее на жалость. Я сделала над собой усилие и сосредоточилась.

— Ведьма, тебя нужно спасать, — уверенно заявил этот чудак.

Моя бровь удивленно взлетела вверх.

— От кого? — шепотом спросила я.

— Возможно, от тебя самой. Не знаю, что за обстоятельства привели тебя в эти горы, но так жить нельзя.

Волосы у меня на затылке зашевелились. Он говорил с такой убежденностью и таким пылом, что было даже жалко его перебивать.

— Здесь лес кишмя кишит опасными тварями.

Собственно, я над этим работаю.

— То, что случилось с погодой, не поддается описанию.

Я обратилась в слух, чтобы не упустить ничего из вредных идей.

— Но ничего, — с жаром повторил он, — я о тебе позабочусь.

— Это как же «позабочусь»? — сладко спросила я, внутренне начиная закипать.

Но Мерлин ничего не замечал и начал расписывать свой план.

— Возьму под контроль, наставлю на путь… ведьма не может так жить. — Далее он забормотал быстро, распаляясь все больше и больше: — Вам нужен контроль и надзор.

Я не узнала, что же готовит городская жизнь.

Моя рука дернулась. И рыба опустилась на мага. Это рефлекс, я ничего не могу с собой поделать, когда слышу о том, что ведьмам нужен контроль и наставления на путь истинный.

Ой!

Сейчас он разозлится.

Но маг только вздохнул, видимо, призывая все свое самообладание. Ноздри его породистого носа нервно затрепетали, в глазах мелькнуло и тут же погасло пламя.

— Дикарка, — сказал он осуждающе. — Но как говорил Анхельм Звездоокий: «Да будет дано магу терпение, ибо ведьма существо суть вредное, но доброе».

У меня дернулся глаз. Ладно… будет ему доброта. Такая, что он ужаснется.

— И с чего же столь блестящий ум начнет? — ядовито поинтересовалась я.

— С завтрака, а потом займусь погодой. Нужно вернуть естественный ход вещей, — поделился он.

Я глубоко втянула носом воздух.