Куклы

Хорошенький темнокудрый мальчик длиной с ее руку, в строгом костюмчике из черного бархата, пока еще не открывал глаз-изумрудов. Он будто бы спал.

Крепко прижав мальчика к груди, Мария вышла из зала Художеств и направилась к парадной лестнице. По дороге ее поздравляли – она все равно что сдала экзамен.

Изящная повозка на воздушной подушке ожидала ее у крыльца Академии. Возница помог девушке устроиться внутри этого магического средства передвижения, которое направил затем к Пятому Мосту по улицам, благоухающим от цветения подвесных садов.

Перламутровые дома переливались на ярком солнце всеми цветами радуги.

Мария жила в подобном же прелестном домике возле Пятого Моста. В маленьком радужном жилище с большими окнами, настежь открытыми южному ветру... Вернувшись домой, она принесла куклу в гостиную и посадила на изумрудного цвета диванчик, утопив в подушках. Сама присела в кресло напротив, ожидая, когда длинные черные ресницы мальчика наконец разомкнутся. Ждать пришлось долго, и Мария то ли задремала, то ли задумалась настолько, что перестала различать сон и явь.

Ей послышался золотистый смех, и столь же золотистый невесомый локон коснулся ее виска. Его лицо было так близко… эта родинка на левой щеке… Он, кажется, шептал ей что-то на ушко. Что же это… Нечто вроде: «Посмотри, та звезда, самая большая… самая светлая… но ты – ярче…»

Поглощенная этим то ли сном, то ли видением, Мария не заметила, как ее творение наконец-то пробудилось.

Мальчик открыл глаза… ах, какие это были глаза. Жизнь, дарованная кукле, заставила прозрачные изумруды сиять ярче, чем от солнечного луча.

У него было тоненькое, прекрасно слепленное личико и длинные волосы из лучшего льна, раскрашенного в темно-каштановый цвет. Он умел улыбаться – и улыбнулся хозяйке нарисованными губами, тихо и застенчиво.

- Здравствуй, моя леди. Мое счастье бесконечно от того, что я имею честь приветствовать тебя, а благодарность моя не знает границ. Я рад и горд служить тебе.

Речь была напыщенной, но голосок звучал чисто, музыкально.

Усомниться в его искренности было невозможно. Впрочем, способны ли куклы лицемерить – вот вопрос?

Мария, сдерживая смех, подошла к вставшему во весь рост на подушках своему созданию и мягко погладила его нежные кудри.

- Значит, я невольно создала тебя рыцарем? Или поэтом? Впрочем, это часто бывает совместимо. Ну, здравствуй, Грегор.

Ее крупные темно-вишневые глаза заблестели – и наконец-то пришло ощущение счастья. У нее теперь есть собственная живая игрушка.