Свадьбе быть!

Поэтому он обязательно заплатит мой долг.

— А если нет? — не унималась я, не впечатленная замыслом отца. — Если он просто пошлет тебя куда подальше? И это более чем ожидаемо, учитывая, что все эти годы ты обкрадывал его.

— Не его! — обиженно вскинулся отец. — А государство! Это две большие разницы! Не думаю, что наш Севильон сильно обеднел от этого.

Я выразительно вскинула бровь.

Ну да, ну да. Правда, утаенными доходами отец почему-то предпочел не делиться с компаньоном. И вряд ли Северина Одрона обрадует этот факт.

— И все-таки, папа, — настойчиво повторила я. — Тебе не кажется, что у твоего плана множество недостатков?

Отец прикрыл глаза, словно раздумывая над чем-то. Затем виновато посмотрел на меня.

— Вчера Северин сказал, что его отец, дед Густава, Чейс Одрон, обещал выделить на наше дело крупную сумму денег, — проговорил он. — Моя доля будет составлять пятнадцать тысяч золотых. Взамен Чейс просит только одного. Он уже очень стар. И его единственная мечта — погулять на свадьбе единственного внука.

— Но я его совсем не знаю! — аж взвизгнула от негодования я. — Вдруг он урод какой-нибудь? Вдруг по любому поводу и без начнет меня колотить?

— Густав очень симпатичный молодой человек, — попытался успокоить меня отец. — Он получил прекрасное образование. Вхож в лучшие дома Арраса…

— Да, и при этом в двадцать пять лет не женат и даже не помолвлен, — ядовито завершила я. — Значит, что-то с ним явно не так.

— С чего ты решила? — искренне изумился отец.

— Потому что, папенька, молодые мужчины в определенном возрасте начинают напоминать общественные сортиры, — ядовито проговорила я. — Все приличные давно заняты. А в свободные и сам по доброй воле не сунешься. Лишь по огромной нужде.

Отец округлил глаза, явно не ожидав от меня подобных философских изречений. Задумчиво потер подбородок, должно быть, не зная, что сказать в ответ.

— Мелисса, — наконец, просящим тоном начал он, — я понимаю, твое негодование.

— На самом деле? — недоверчиво переспросила я.

— Да. — Отец вдруг встал и медленно отправился к дверям, совсем по-старчески шаркая ногами.

Я следила за ним со все возрастающим недоумением. А еще мое сердце глодало некое чувство, более всего напоминающее тревогу и дурное предчувствие.

Как он там сказал? На рудники не отправится в любом случае.