ЦИОНА-воительница

— Тебе не все равно, что будут говорить другие? Да и ты сама должна понимать, что шансы у тебя… Циона?

Это «Циона» было сказано таким тоном, что мне захотелось плакать, как маленькой девочке. Прижаться к нему и плакать. И чтоб он шептал мне на ушко, что никогда меня не отпустит, что все будет хорошо… что я только его. Довериться ему, быть рожденной только для него. Но вся моя сущность противилась, когда я начала серьезно обдумывать вариант остаться дома.

— Прости меня, но и пойми, что я не могу, просто не могу.

И с каждым словом моя душа кричала все громче и громче.

— Я знаю, — и поцелуй в губы, пропитанный болью и отчаянием, — знаю, что тяжело противостоять своей природе, — и опять поцелуй, — но попытайся. Я знаю, что ты сильна духом и можешь это сделать. Можешь противостоять… хотя бы попробуй.

И после последних его слов последовал поцелуй, полный боли и отчаяния. Не было той эйфории, что я ощущала в первый раз.

Как прекратился поцелуй, я не заметила. Но отступила первой. И, не смотря на него, подняла свой меч, засунула в ножны и отправилась домой.

Он не остановил меня, и я была благодарна ему за это. Мне нужно было побыть одной. Переосмыслить все и успокоиться.

Единственное, что меня порадовало, что по дороге я никого не встретила, что даже было странно, ведь всегда можно было столкнуться хоть с кем-то… Или это слезы так застилали глаза, что я никого не заметила? Ну тогда спасибо им, что не остановили меня.

Зайдя в комнату, я сразу же закрылась и отправилась в купальню. Переживания переживаниям, но усталость и грязь нужно смыть.

Не знаю, как долго я сидела в воде. Но меня охватила такая апатия, что ничего не хотелось. В груди все болело. Душевная боль превратилась в физическую. Внутри все переворачивалось. И болело еще от того, что своим поступком я так же сделала больно Аресу. Я видела это при последних словах, когда я смотрела в его глаза.

Следующие утро началось так же, как и предыдущие. Арес постучал в дверь, когда за окном было еще темно. Но единственное отличие от вчерашнего дня, мы отправились в столовою.

— Вчера ты не ужинала. А за предыдущий день потратила много сил. Так что нужно позавтракать.

И это были первые его слова, не считая «доброе утро», когда я, уже одетая, вышла из комнаты.

С одной стороны, было обидно, что он больше ничего не сказал.