ЦИОНА-воительница

Осиная талия, округлые бедра, и только внизу юбка была свободной, да и то при ходьбе проглядывали ее ноги в вырезе.

Я никогда не могла подумать, что я испытаю такую жгучую злость и… ревность? Да, проклятая ревность. Арес смотрел на нее. И это подпитывало мою ярость. Мне хотелось придушить эту вульгарную… женщину. Хотя я могла признать, что она мечта любого мужчины, и это меня злило еще больше, хотя куда еще больше, сейчас пар из ушей пойдет.

— Вижу, ты уже проснулась и смотришься вполне живой, — сказала она с такой интонацией… словно ножом по нервам протянула.

Аж тошно от ее приторно сладкого голоса. — Тебе нужно поесть. Столько дней без пищи… посмотрю, что можно найти.

И, развернувшись, вышла за дверь. А мой взгляд переметнулся на Ареса, он таким довольным взглядом смотрел на меня, что я и разозлилась и смутилась. Я ведь даже не заметила, что он и не смотрит на нее. Но увидела, что его взгляд опустился ниже моего лица и потемнел. Веселые искорки в глазах пропали.

Я опустила взгляд и увидела, что, когда приподнялась на локте, мое одеяло немного съехало.

И из ворота сорочки была видна моя грудь.

Стараясь не смотреть на Ареса, поправила одежду, да и одеяло натянула до самого горла. Я была рада, что Арес мои действия никак не прокомментировал, а раньше ведь не промолчал бы.

А я так увлеклась одеждой, что сразу и не заметила, что он протянул мне кружку.

— Скорее всего ты хочешь пить. Столько дней пролежала.

Я сразу ухватилась за кружку и когда осушила ее, поняла, что во рту была самая настоящая засуха.

Но больше мне не дали, объяснив тем, что все нужно принимать помаленьку. Организм отвык.

Опять сев на край кровати, маг спросил:

— Что последнее ты помнишь?

Теперь его первая радость сменилась настороженностью. Он внимательно наблюдал за мной и не спешил меня с ответом.

А после выпитой воды, я легла и начала прокручивать в голове последние воспоминания. Как я отправилась на битву, и то, как все началось. О чем и рассказала Аресу. Потом вспомнила, что меня ранили в плечо (я потянулась к тому месту, но там был затянувшийся рубец).

Помню, как кто-то на поле кричал, что мне уже не помочь, слова о яде. И последние ощущения: как меня подняли на руки. Арес внимательно слушал. А его лицо становилось все печальнее и печальнее.

— А перед тем, как ты сейчас проснулась, помнишь еще хоть что-то?

Хоть что-то? Нужно было подумать, но я смогла:

— Помню странный сон. Там я видела батюшку, он утешал меня, что-то говорил. Только вот не могу вспомнить, что именно.