Пройдя сквозь Отражение

Я тебя приласкаю, а ты задрыхнешь в ответственный момент прямо на мне. И что дальше? Собственноручно себе помогать — не всегда выход. — Вот кто меня за язык тянул. Баш голову приподнял, глазки ни разу не сонные. Взором не окатил, ошпарил. Мне сразу жарко сделалось. Хотя может одеяло виновато. А может и то, куда его руки полезли, сопротивления не встречая. Или поцелуи, что тоже способствовали. Или ощущения от обнажённого тела, что ко мне прижалось крепко. Полыхнуло зноем, накатило влажной духотой и хмарью. Запутались в одеяле двое.

Валяемся в обнимку, меня не отпускают даже на волосок от себя. Думать ни о чём не хочется. Да и о чём разглагольствовать? Произошло, что случилось. И никому от этого неплохо. Наоборот, донельзя хорошо. Мне так всецело замечательно. А глядя на сияющего Баша, гордость пробуждается. Не каждый раз созерцаю, у мужчины, до такой степени расслабленное и умиротворённое лицо. Ой, да будь сама с собою честной! Ни разу не видела ничего подобного.

— Если бы знала, как я тебя люблю, — шепчет он мне на ухо, лаская тёплым дыханием.

— Не говори, чертовски эффектно это продемонстрировал, — тянусь в ответ. Вновь гладят всю, сверху донизу. — Только умоляю, не задавай этот исконный мужской вопрос — понравилось ли мне? — прижимаю палец к мужским губам.

— А как расчухать в таком случае? — удивляется Баш.

— Если бы не понравилось, ты это услышал уже, — убеждаю его, прикусывая мочку уха.

— И вообще, во всём теле этакая гибкость образовалась, — хихикая под его пальцами, пытаюсь уклониться. — А ещё выявились новые просторы.

— Мм, — вторично на меня приземляясь, протягивает Баш. Предвкушая очередной раз, притискиваюсь покрепче. И тут мой корректный желудок отпускает до того звонкую просьбу, что замираем оба. Я от неловкости ситуации, он от удивления.

— Вообще-то, надеялся услышать стоны наслаждения, а не вопли голодного кошака, — придерживая меня за плечо, Баш перекатывается на спину.

— Стоны никуда не подеваются, вот голодать не больно хорошо, — чмокнула его в нос и убежала в ванную. Дверь тут же распахнулась и прикрылась вновь. В ванне места хватает, если так-то. Но шаловливые мыслишки снесло пеной, быстро и легко. Так как на утолившего один голод синеглазку, накатил другой.

— Давно не принимала ванну наперегонки, — вытираясь одним полотенцем на двоих, буркнула ему.