Жизнь с дампиром

— Со мной все будет в порядке, ты научил меня защищаться.

— Прошу тебя, Мария, — в его золотых глазах была мольба.

О Боже, он опять это делает. Я задумалась, перебирая варианты ответа, но мой язык сказал за меня.

— Может, я найду способ выкроить пару свободных дней. Когда это мероприятие?

— Через неделю.

— Думаю, у меня получится поехать с тобой. Моя команда хорошо работает, даже когда я на удаленке.

— Спасибо! — Адриан подхватил меня и закружил. Я взвизгнула и прижалась к нему.

— Что случилось?

— Я б-боюсь высоты.

Адриан посмотрел вниз и увидел, что парит в метре над полом.

— Мария, мы же совсем невысоко, — усмехнулся он, опускаясь на ноги и отпуская меня.

— Я знаю, это нерационально, но все равно боюсь. Поэтому мой дом одноэтажный, — буркнула я. — Не знаю, как я до сих пор работаю в высотном здании?

— Я знаю, как лечить фобии.

Я вопросительно подняла бровь.

— Есть формы медитации, в которых пациента заставляют пережить пугающие моменты и постепенно он привыкает к ним.

— Ну уж нет! Я на такое не согласна.

— Хорошо, запомню: никаких полетов с Марией Флореску в обнимку. А как же ты летаешь на самолете?

— Средний ряд, закрытые шторы и много успокоительного. Кстати, это будет твой первый полет на самолете.

Он весело угукнул и отправился готовить ужин.

— Сегодня моя очередь готовить еду, — возмутилась я.

Адриан показал мне кончик языка и оставил после себя красноватое свечение.

Примечание к части

* название выдуманного бренда, читается Непокормани

Первый день в Милане

Перелет оказался довольно приятным, ведь я заказала два билета первым классом. Адриан с любопытством посматривал в иллюминатор, пока я тревожно сжимала его руку.

— Ты можешь подниматься так высоко? — тихо спросила я.

— М-м-м? — кажется он не понял вопроса.

— Ты умеешь левитировать. Ты поднимался когда-нибудь так высоко?

— Нет, не представлялось случая.

— Но ты ведь немного больше чем человек. Разве ты не принимаешь себя таким, какой ты есть?

— Интересный сказано: немного больше чем человек. До смерти родителей мне нравилось все, чем и кем я был, но потом… Бессмертие и жажда крови казались проклятием.