Карты судьбы

Ответила сдержанно:

— Ты ведь помнишь уговор?

Я тронула коня, и мы начали спускаться вниз — бок о бок, бедро к бедру. Я поймала одобрительный взгляд идущей навстречу женщины, покосилась на Дана. Он не отрывал глаз от гривы своей лошади. Заговорил:

— Уговор я помню. Но я хочу, что бы ты поехала со мной на север. Мне нужно найти мою невесту...

— Богини ждут меня. Но пока нам по пути, я буду сопровождать тебя.

— Что ты станешь делать дальше?

— Я же говорила, над своей судьбой я не властна. У тебя свой долг, у меня свой.

— Ты твердо решила не встречаться с нареченным?

Я помолчала.

— Дан. Нас обручили обманом. Жених ничего не знает о том, какие силы мною владеют.

Дан окинул меня взглядом.

— Но ведь ты остаешься женщиной, молодой, красивой...

— Ты же знаешь... и кроме того... одна... она сказала, что ни один мужчина не полюбит меня. Я приношу только несчастья.

— Кто бы ни сказал тебе это, она только женщина, Эрни.

— Спасибо, что стараешься утешить меня.

Голос Дана звучал угрюмо:

— Брон был влюблен в тебя.

— Поэтому его убили.

— Да нет же! — крикнул Дан так яростно, что я вздрогнула. — Это война! Причем тут ты! Кто тебе сказал, что ты во всем виновата? С таким же успехом можно сказать, что я проклят — потому что потерял все и всех, да еще...

Он внезапно смолк, кусая губы. Пораженная этой неожиданной вспышкой, я отвела взгляд от его изменившегося лица, спешилась, но Дан спрыгнул раньше, подхватил меня. Я ощутила его твердое сильное тело, теплое дыхание на своем лице, горячие руки.

***

Он мог сказать, что одно ее мимолетное прикосновение может дарить радость и причинять боль, один взгляд может вызвать бешеное желание и великую нежность, а ее любовь...

Но он сказал только:

— Брон любил тебя.

А потом она отшатнулась — наверное, он обнял ее слишком крепко, слишком откровенно...

Зеленая трава хрустела под ногами. Эрни шла впереди. Она так и не сменила одежду на женскую, хотя волосы ее вновь отросли — тонкие, легкие, как паутинка, странного снежно-голубого цвета. Широкие ремни охватывали талию, спускались на бедра. Ветер шелестел травой и листвой, но громче был стук крови в висках, а глаза горца не отрывались от девушки.