Карты судьбы

Девушка отшатнулась, но, перехватив ее испуганную руку, горец заговорил хрипло и умоляюще:

— Не уходи, останься с нами — пока захочешь, пока позволят твои богини... Позволь мне заботиться о тебе, позволь быть рядом, беречь и защищать тебя!

Эрни молчала. Опустив глаза, он продолжил:

— Я не потревожу тебя ни взглядом, ни словом... Клянусь, эта была минута безумия, она больше не повторится. Прости меня.

— Мне ли прощать... — сдавленно сказала она. — Мне ли, которая над собой не властна...

И отвернула исказившееся лицо.

Дан поцеловал ее узкое запястье и неслышно вышел.

***

Не знаю, почему я все рассказала ему — не другу, не брату, не даже благородному Владетелю — чужаку, горцу, с суровыми и властными глазами воина. Никто не в силах понять до конца чужого горя, но я видела отблеск страдания на его холодноватом обычно лице.

— ...У вас, жителей равнин, — сказал он. А мне хотелось ответить, что мой жених — один из них. Но тогда Дан не сдержал бы любопытства, а я — желания узнать судьбу своего Князя Серебра.

Дан почти всегда был рядом — в переходе, в бою. Я не хотела жалости, но нуждалась в поддержке и дружбе. Я получила и то и другое. И не только от Дана.

Если отбросить воспоминания, можно сказать, что я была счастлива — несмотря на все тяготы войны, несмотря на кровь и смерть. Я могла мстить, рядом были друзья, и даже странная сила, которой наградили меня Богини, уже не мешала и не пугала. Казалось, я стала хозяйкой своей судьбы, своих сил, своих мыслей...

***

— Брон!

Резкий оклик был, точно удар хлыста.

Головы горцев, как по команде, повернулись к Дану. Он сидел на коне, сузившимися глазами глядя на юношу. Не понимая, в чем его вина, Брон нехотя подошел к командиру. Упершись рукой в бедро, тот смотрел на него сверху. Неудержимый гнев — гнев, которому не было ни причины, ни названия — душил Дана.

— Брон! — сказал он холодно. — Что это значит?

— Что? Что, мой командир? Я только помог Эрни... Ты ведь сам говорил...

— Я говорил! — нетерпеливо кивнул Дан.

— Я говорил. Но ты слишком стараешься, парень. Ты слишком усерден.

Глаза Брона метнулись в сторону. Дан концом плетки поднял его подбородок.

— Посмотри на меня. Уж не влюбился ли ты?

— Если будет на то разрешение командира, — пробормотал Брон.

С мгновение Дан смотрел в его смущенное лицо. Гнев и удивление боролись в нем. Наконец тихо рассмеялся:

— Разрешения любить не спрашивают, дурачок. Любовь приходит и уходит, и ничто не в силах ее остановить. Иди.