Путь Мебиуса

Дозу излучения, которую можно получить, проползая мимо станционных моторов, вылечит потом не каждая регекамера.

Выбравшись из люка и приладив на место решётку, Камми прильнула к высоким и узким щелям в вентиляционном шкафу и осмотрелась. Вроде никого — можно вылезать.

Конечно, быстрее всего было бы подняться на лифте, только вот взламывать его систему наблюдения и управления пришлось бы несколько часов, которых у неё не было. А лезть в шахту сверхскоростного подъёмника… Она сбежать хочет, а не самоубиться!

Так что оставались аварийные лестницы.

Открыть изнутри шкаф было довольно просто. Камми не пыталась заметать за собой следы, чтобы её путь потом не отследили. Даже лучше, если кто-то проверит и убедится, что она всё же убралась со станции: у деда будет меньше проблем.

А вот каким именно кораблем она улетит, надо постараться скрыть. Чтобы после неприятностей не было уже у приютившего её капитана. Укрывательство нелегалов уголовно наказуемо. Какими бы идиотскими ни были правила на станциях, подчиняться им обязаны все.

Поэтому девушка просто поддела крышку электронного замка и не особо церемонясь замкнула два нужных проводка. Заискрило, язычок щёлкнул, поджимаясь, и она поспешно разъединила дымящийся пластик. Не хватало ещё пожар устроить — на сигнал тревоги точно толпа ополченцев понабежит.

Камми нацепила рюкзак и полезла вверх по ненадёжным ступенькам. Вчера утром ей повезло, что поливалку нужно было завезти на пятый уровень. Сейчас весь путь придётся преодолевать на своих четырёх.

А до полуночи оставалось всего-то полтора часа.

Кому-то покажется, что это бездна времени, но ступеньки приходилось проверять по несколько раз, и многие участки проползать, раскорячившись по-крабьи, между перекладинами, на чистой физической силе, потому что прогнившие пластины грозили провалиться даже под её птичьим весом. Кроме того, открытие люков и нейтрализация сигнализации тоже отнимали драгоценные минуты. А ведь проворачивать это приходилось в каждом секторе дважды: на входе и выходе.

Собственно, оно единственное у неё оставалось ещё чистым. Руки скользили от налипшей ржавчины и масла, которым она промазывала петли люков, чтобы те не скрипели, в волосы насыпалась труха со ступенек. Про одежду, вычистившую почти всю вентиляционную систему не самого стерильного двадцать четвёртого, и говорить не приходится. Красота неописуемая.