Видящая

- Только всё самое необходимое!

Коп дрожащими от злости руками полез в карман и достал увесистый кожаный бумажник. Мысль о том, что какая-то пара невоспитанных соплячек шантажирует его средь бела дня, просто не давала ему покоя. Он мог бы что-то предпринять, даже припугнуть последствиями, но ведь все в округе знали, что с этой розововолосой потом проблем не оберёшься. А этим фото категорически нельзя было просачиваться в массы. Какой тогда будет позор?! И как он только мог так глупо попасться? Вы спросите, что на них? – ответ, наверное, не удивит: наш доблестный блюститель порядка, собственной персоной, на заднем сидении своего старого Мустанга жарко ласкает полуголую пышногрудую миссис Роани, секретаршу местной юридической конторы.

- Вот! - мужчина нехотя протянул аккуратно свёрнутые купюры. - Тут даже немного больше, но, если кто прознает, я тебя найду, поняла?

Пока тот не успел передумать, Мелинда рывком выхватила деньги, ловкими движениями пальцев их пересчитала и, удовлетворённо кивнув, уже развернулась, чтобы убраться оттуда подальше, как строгий голос её остановил:

- Где эти чёртовы фотографии?

- Во внутреннем кармане вашей куртки, мистер! - обманчиво приветливо улыбнулась девушка, давая копу время проверить.

Спеша на вечерний сбор и попутно деля между собой добычу, Люси всё же пропищала:

- Зря мы так с ним, Мел. Он же нас при первом удобном случае прижмёт к стенке! Я не хочу так больше поступать! Ни с кем! - и на этом категоричном заявлении запихнула свою часть наличных в маленький набедренный, давно изношенный кошелёк.

- Хватит ныть, Люс, мы отбили не хилый кусок! То ли ещё будет! И ничего он нам не сделает, слышишь? Пусть только попробует сунуться! – запыхавшись, на бегу произнесла Мелинда, не без удовольствия пряча свою долю в карман. Как ни странно, девушка знала, что обошлась с этим полицейским не совсем правильно, но не могла поступить иначе, ведь вместе с тем она прекрасно понимала, что это суровая необходимость реальной жизни, и никто, кроме неё самой, о ней не позаботится.

Вдалеке уже виднелся их приют имени Святого Патрика, одиноко возвышавшийся на пологом, достаточно широком холме в окружении густой лесополосы. Это было совершенно особенное место, где по вечерам останавливалось время и, словно на краю света, замирала жизнь.