Cursed: cold embrace of the wind.

Оба боимся услышать отказ, оба виним себя и оба чувствуем себя идиотами.

Anger, Mistrust, Passion and Hate

Хватаюсь за волосы, взъерошивая их. Не знаю зачем я это делаю, но помню, что героини из фильмов делали так когда в их голову пролезал один из вопросов, требовавший тщательного анализа и раздумья. Ударяю себя по лбу, понимая, что та ещё дурында. Выбрасываю половину своих стихов которыми раньше дорожила. Раздраженно захлопываю дверь, за что слышу гневные крики сестры.Да боже. Что со мной?Я закрываю глаза, морщусь.

Потом снова открываю их, но эта маска так и продолжает лежать перед глазами. Левая сторона — белая, а правая — черная. Провожу пальцем по границе между двух цветов, кручу деревянный предмет в руках, ищу подвох в каждой детали, но... Он абсолютно точно оставил мне свою маску. И тогда мои руки и щеки пылают таким огнем, что я просто визжу на всю комнату, после чего опять получаю нагоняй от сестры.И размахивая тряпкой для мытья полов, я отдраиваю кухню. Тщательными и резкими рывками. Настолько сильными, что едва ли не роняю швабру на пол. Вручила мне эту палку и наказала мыть полы за то, что отвлекаю её от работы? Ох, как же бесит. Мало того, что эти глупые мысли о Каге не выходят у меня из головы, так мне ещё и возиться с полом. Бесит. Бесит!— Ну, как твои дела? — открывая бутылку минералки, слегка глядя на меня, спрашивает Дэни. По её лбу катится капелька пота. И сама она выглядит уставшей.Я молчу.— Понятно, — не охотно вытягивает она. Вздыхает. Наверняка выглядит нахмуренной. Пфф, как обычно. — А как дела с Ником? Я резко останавливаюсь. Тело прошибает каким-то неприятным чувством. И я чувствую себя не много виноватой, ведь совсем о нем забыла и вообще не думала вспоминать. И сестра это замечает. Напрягается, видя мое задумчивое лицо.— Всё так же.Я боюсь сейчас даже двинуться, видя её озлобленное, как у дворняжки, лицо. Она и вправду накидывается на меня, но только словами.— Что? Ты ещё не поговорила с ним? Ты совсем с ума сошла? — оскалено рычит Дэни. Её лицо краснеет от злости.— Это не твое дело. — спокойно, подавляя раздражение в себе, отвечаю я. И тут её эмоции застывают. Две тонкие линии называемые бровями дрожат. Её рот не много приоткрыт, но она ничего не собирается говорить. Она поражена. Моей жестокостью и холодностью. Такой наглой дерзостью. И через секунду, словно зажигаясь по новой, она наконец-таки загорается. И вся её злость и ненависть выливается на меня.