Cursed: cold embrace of the wind.

Так бы и было, если бы для него не подобрали туфли на каблучке. Теперь он почти с меня.

Его галстук красного, кровавого цвета, запекающейся крови. Перчаток на руках сегодня нет, и я чувствую весь жар его кожи. Я бы обожглась им в другом случае, но сегодня я горела сильнее него. Я вся пылала. Я сжигала последние частички себя, своей гордости и свободы. Я уничтожала то, чем я являюсь.

Большие, темно-бордовые, деревянные двери, с пентаграммой на них и козлиной мордочкой со скрипом отворились.

Первыми туда входят три дочери Сатаны — Катрин и две приспешницы — Агата и Криста. Они наряжены в короткие, но пышные кровавые платья с черными рожками и туфельками-лодочками. Приспешницы сыпят на черную дорожку лилии двух цветов — красные и синие. Серьезность и страсть... Я и Эрик.

После этого в свет выходим мы — начинает играть какая-то нежная, но в то же время напряженная музыка, собравшиеся в зале повернуты на меня, но я не вижу их лиц то ли из-за фаты, то ли из-за того, что меня мутит.

Лишь рука Эндо позволяет меня не упасть. Он придерживает мое шатающееся и медленно шагающее тело.

Я на свадьбе впервые и как удачно, что она моя... Или нет? Ах, я совсем ничего не знаю об проведении этой церемонии. Я не хочу ничего знать. Не хочу куда-то приходить — тем более к Эрику. Сейчас я хотела бы вот так идти с Эндо под руку хоть всю жизнь. И пусть мои ноги превратятся в огромные опухоли, пусть кожа с ним сотрется до мяса, пусть превратиться в прах.

.. Но я не хочу идти к алтарю.

Но все когда-то кончается. Так и кончилась моя жизнь и я сама. Эндо помогает мне подняться по трем ступенькам, вкладывая мою ладонь в руку Эрика. В его холодную, как глубины льда, руку. Она такая же холодная, как его сердце. Как его хищная улыбка, и взгляд, раздевающий меня прямо сейчас.

Каждый из нас стоит в своем кругу. Перед нами высокий мужчина в красном костюме — Габриэль. Он, как король, начинает читать, держа в руках большую и толстую книжку.

Я потею. Я чувствую как с меня течет. Волосы прилипают к вспотевшей, обнаженной спине. Как хорошо, что пока я не могу касаться Эрика. Пока я в этом чертовом кругу ко мне никто не смеет касаться. Но в то же время как плохо... Кажется, ещё секунда и я свалюсь на пол от бессилия. Мои ноги дрожат в этих каблуках, я едва держусь.

Эта Преисподня Сатаны была вся в черно-красных тонах.