Cursed: cold embrace of the wind.

Я захожу в этот ветхий, давно заброшенный домик, где-то прогнивший, а где-то разрушенный и вовсе. А потом я смотрю на кровать и девушку на ней. Её холодное, бледное тело стало таким же белым, как и платье на ней. А рыжие, вызывающие каждого, волосы, побледнели.

Я провожу рукой по ним, и в руке у меня оказывается не мало волос. Я хмурюсь.

Наверное, если бы она увидела меня сейчас, то посмеялась. Каждый раз, когда на моем лице изображалась боль, и сердце кажется готово было остановиться, Хэни чувствовала это, и дарила мне свою улыбку.

Вот и сейчас, увидев меня совсем беспомощным, она бы хохотала. Как бы я хотел, чтобы она сейчас поднялась и улыбнулась, сказав, что это лишь сон или шутка... Но её тело неподвижно.

Я провожу рукой по её щеке, вздрагивая от ледяной кожи. Меня пугает это.

Интересно, а что бы сказала Хэни? И вообще, будет ли она рада если её все же получится оживить? Я такой идиот... Возомнил себя волшебником, думал, что все мои проблемы испарятся по щелчку пальцев, но вот она реальность.

.. Холодна и острая, ударяющая мне в потдых. И я со всей силы сжимаю зубы, чтобы не заплакать.

Я вижу как её нынешнее тело страдает. Волосы выпадывают, кожа шелушиться, бледнея с каждым днем, а сама она превращается в тощий скелет, похожий на... меня. И тогда я вздрагиваю. Я ясно вижу в кого она превращается, своими действиями я тяну её на дно и доставляю ещё больше боли, чем при жизни. Действительно, кем я себя возомнил? Богом?

Прикрываю глаза, поднимая тело Хэни и несся из этого дома.

Какое я вообще имел право делать нечто подобное? Я ведь даже не чистокровный... Лишь жалкий кусок дерьма, мешающийся под ногами, и ноющий о том, что жизнь обошлась со мной слишком жестоко. Я такой слабак.

Я аккуратно кладу её в заранее выкопанную могилу. Кусаю ладонь до крови, после чего выдавливаю несколько капель ей в рот. Теперь кровь Изабеллы перестанет останавливать её разложение. И тело Хэни будет свободно.

Беру в руки лопату, закапывая её.

И зачерпывая каждый раз, сердце мое болезненно сжимается, а желудок начинает ныть. Я и вправду дорожил ей.

Всю жизнь я жил не ради того, кого нужно. Зато ранил единственного, кто у меня был...

И закапывая её я кладу этому конец. Конец моей трусости, слабости и беспомощности. Конец тому кресту, что я наложил на себя. Конец моей постоянной скрытности. После смерти Хэни я обязан прожить такую жизнь, которую прожила бы она...

Откидываю лопату в сторону.