Ангел - наблюдатель

Но в последнее время все проблемы стали у него почему-то строго в рамках рабочего дня решаться, а то и раньше. И все вечера он неизменно посвящал Игорьку, давая мне возможность спокойно хозяйством заняться. И все чаще приходило мне на ум, что недаром говорят, что в каждом мужчине до конца его дней маленький мальчик сидит, который если не с сыном, так хоть с внуком с удовольствием в машинки играть будет.

Вот так постепенно и установилась у нас новая жизнь, хотя, к стыду своему признаюсь, настоящего режима было в ней немного.

Заставить Игорька что-то сделать оказалось практически невозможно. Я, конечно, и кормить его по часам старалась, и спать вовремя укладывать, но какой дисциплины можно было от него с такими родителями ждать? Бывало, положу его в кроватку – так он час пролежит, потолок со стенами разглядывая, а я рядом сижу, чтобы он из нее не выбрался – укачивать себя он не позволял. Заснет потом, а когда просыпаться пора, тут тебе и слезы, и обиды – весь вечер куксится, а от меня вообще отворачивается.

И с едой не лучше. Сидит за столом, губы изо всех сил сжал и только головой мотает, пока я возле него чуть ли не лезгинку с ложкой пляшу. А он еще и ухмыляется – думает, что это я с ним играю. А потом, когда надоест ему эта игра или нанюхается запахов вкусных, вдруг отберет у меня эту ложку и сам за еду принимается. Мне только руку его направлять нужно, чтобы мимо рта не промахивался. И чего, спрашивается, столько времени упрямиться было?

Прикрикнуть на него я не решалась – не мой все-таки ребенок – но Тане пару раз не выдерживала, жаловалась.

– Мама, да оставь ты его в покое! – всякий раз отвечала мне она. – Какая разница, если он на полчаса позже пообедал!

– А та разница, что желудочный сок вырабатывается! – возмутилась я. – И начинает желудок разъедать, если пищу не получает!

– Да желудочный сок вырабатывается, когда человек готов принять эту пищу! – горячилась она. – А значит, проголодался. Ты же сама говоришь, что когда он есть хочет, его заставлять не нужно.

– А потом что – и сон сдвинулся, и весь режим под откос? – поинтересовалась я.

– Мама, – вздохнула Таня, – вот сколько лет ты со мной насчет этого режима и спорила, и ругалась, и что? Удалось тебе меня переделать? Вот и он – не ты и не я, он – другой, и ты сама прекрасно видишь, что он не капризничает, он просто не понимает, почему он должен есть и спать, когда ему этого не хочется.