Ангел - наблюдатель

Я и его-то самого в лицо Игорьком не больше пары раз называла – он тут же вскидывал на меня глаза и отчетливо произносил: «Ига».

Одним словом, речь не речь, а отдельные слова он уже действительно узнавал. Особенно явно это было видно на кухне, на которой мы проводили большую часть времени в доме – вовремя я натолкнула Таню на мысль о том, чтобы стишки ему пораньше начинать читать, и они с Анатолием, молодцы, хорошие книжки ему купили – как раз о том, что его окружает. И опять же ничего странного – если ребенок с предметами обихода по десять раз в день сталкивается и слышит, как они называются, конечно, он такие слова запомнит, правда? И повторять постепенно начнет, хотя и по-своему.

Хотя, признаюсь, два из них очень меня расстроили. Я их давно уже от Игорька слышала и все никак понять не могла, что же он имеет в виду. И вот как-то вечером, когда мы разговаривали с Таней по телефону (она мне каждый день звонила, чтобы я ей отчиталась, как мы его провели), я протянула ему трубку, чтобы он голос матери услышал.

– Игорь, это не Таня, это мама, – оторопев от неожиданности, сказала я ему.

Он замотал головой, все также держа обеими руками трубку возле уха, и уверенно заявил: «Татья!».

И сколько я ни старалась его переучить, он не сдавался – намертво уже ребенка приучили. Сергей Иванович, узнав о такой фамильярности, тоже возмутился – не один день потом ворчал, что от такого безобразия и тянется потом через всю жизнь неуважение к старшим. Я и Таню потом отчитала, и Анатолию попеняла – они оба клялись, что ничему подобному Игоря не учили, но в том-то все и дело, что если мать себя мамой не называет, а отец – папой, то не стоит удивляться, что ребенок их вообще тетей и дядей назвать может.

Я им обоим тогда прямо сказала, что их дело – Игоря самому главному научить, а уж потом восхищаться его современностью. Речь о технике, конечно, шла – потому что даже мне пришлось признать, что к ней он явно неравнодушен.