Нерушимая клятва.

Голос, милый сердцу, прошептал ласково:

– Любимый, прости людей этих черствых, не виноваты они что жизнь к злодеяниям склоняет. Пощади, ведь в сердцах у них живет настоящая любовь!

Парень обернулся, да так и замер. В крохотном луче света, невесть как пробившимся сквозь черноту облаков, он смог различить, столь милый ему, силуэт любимой. Ринулся обнять, прижать, расцеловать, да только руки пустоту ухватили. Девица та, тоже непроста была – духом Солнца являлась, что надежду, любовь и силы жить дает.

– Не печалься мой милый, – донеслось до него легким дуновением ветерка.

– Теперь я живу в сердцах этих людей, теперь… я стала той любовью что оберегает и защищает их.

– Какой? Какой любви они достойны? Какую любовь стоит спасать? Люди… не умеют любить….

– Ошибаешься мой юный, мой любимый Водяной. Любовь людей многогранна! Ты спрашиваешь, какую любовь стоит спасать? А разве искренняя любовь матери к своему ребенку… не достойна спасения? Разве бескорыстная любовь детей… не отогревает заледеневшие сердца? Разве безграничную любовь двух душ… сможет что-то разлучить?

Легонько скользнув по водной глади, она стремительно приблизилась к нему и прижала его голову к своей груди.

– Но… В моем сердце… Теперь сплошная дыра. Я потерял тебя навсегда… Как же мне сохранить эту любовь?

– Глупенький! Я… Буду с тобой… Всегда!

Ухватив его за руку, она стремительно понеслась к той единственной башенке, что еще возвышалась над водными пучинами и где покоилось ее мертвое тело.

Со всех сторон в него ударили лучи света, какие тонкие, какие толстые, какие золотистого цвета, какие розового или оранжевого. И в лучах этих была заключена любовь людей, разная и многогранная, под действием которой сердце преобразилось, превратившись в голубой кристалл.

Подлетев к своему возлюбленному, она обернулась серебристой цепочкой и оправой, что держит этот кристалл, нежно опустилась на шею, мягко обняв и уютно устроившись у него на груди, в том месте, где было его сердце.

Потрясенный рассказом, я не сразу вернулся в реальность. Чай уже заледенел в моих руках, а ночь уже полноправно вступила в свои права, да и маслице в лампадке потихоньку догорало. Мужичок потихоньку начал собирать свои вещи, готовясь отправляться восвояси.

– Так, а с городом что стало? – наконец нашел я, что спросить.