Нерушимая клятва.

Видишь голубой кристалл в центре кулона, легенда о нем есть, да не простая!

– Джин в нем живет? – немного отхлебнув их кружки, заинтригованно спросил я.

– Да нет, Боже упаси такой напасти….

– Говорят, в нем любовь неразделенная живет, вырванная из сердца девушки!

– Да ладно, а чего ж не душа сразу?

– Не перебивай, дослушай сперва, – строго одернул меня мужичок и таинственно продолжил, – Значит дело было так….

Жил на берегу Невы парнишка один, беспризорным был, сам вырос. Хотя никто из местных так и не мог сказать толком, как он рос, да где обитал.

Беспризорник и беспризорник, что с него взять, все только плечами пожимали, да уйти подальше скорее старались.

Однако, окреп, вырос, возмужал, только нелюдимый был, оно и понятно, в старой рыбацкой лачуге жил на краю поселения. Рыбу да раков ловил, тем и выживал. На рынок местный носил, да продавал дешевле всех, ему одному много и не нужно было, на хлеб с молоком хватало и то ладно. Хотя и была у него рыба вся как на подбор и раки крупные, только спросом его товар особо не пользовался.

Опасались люди, побаивались, не его скорее, душ своих черных, озлобленных, делать добро разучившихся. Поговаривали так же, что дальше рынка парень тот не хаживал, словно преграда пред ним была непреодолимая, чем и пользовались некоторые маленькие воришки.

Ну а как только повзрослел, так и девки вокруг него стали виться тоже стали, стоят поодаль любуются молодцем, а подойти и заговорить не решаются. Вот только ему они безразличны были, не верил он больше людям.

И однажды, когда день выдался особенно светлым, пришла на рынок девица, не особой красы, не румяна, не бела, да только так сильно в душу парню запала, что ни есть, ни спать не мог он дня три. Все время на рынке проводил, ожидая новой встречи.

Да только девица редко на ту торговую площадь хаживала, подметил парень, что случалось это только в особые солнечные дни. Но и этого времени им вдвоем хватало, пока злые языки не донесли вести об этом до ее отца.

Не последним человеком он в городе был, и рвал, и метал, и грозился – «Да где это видано, чтобы дочь богатого с бедняком дружбу водила!»

Повелел он тогда слугам свои схватить дочь, да запереть в самом высоком доме, на самой окраине города, на самом верхнем этаже и ни за что ее оттуда не выпускать, пока не поумнеет.

А лачугу рыбака повелел сжечь дотла, да так, чтоб и следа не осталось, а самого наглеца отправить на корм рыбам, которых он и ловил.