Уж замуж... Второй раз?

— Безобразие! Я буквально на прошлой неделе передал тебе кругленькую сумму, чтобы ты рассчиталась с ними.

Агнесса вздохнула и печально опустила ресницы, словно говоря — а я-то что могу тут поделать.

У меня начала зверски чесаться переносица. Собственно, она всегда у меня чесалась, когда я чувствовала ложь.

— Это летнее житье обходится мне даже дороже, чем круглогодичное содержание дома в Мефолде, — продолжал злиться Петер. — Никак не пойму, почему такое происходит? Слуг тут всего ничего, продукты должны быть дешевле, поскольку напрямую из деревни.

— Жадность, господин. — Агнесса потупила глазки. — Это все жадность. В городе большой выбор всевозможных лавок, и в погоне за покупателями хозяева их с готовностью идут на скидки. А здешние жители прекрасно понимают, что у вас просто нет иной альтернативы. Вот и дерут такую цену, которую сочтут нужной.

Я мысленно кашлянула.

Складно говорит эта Агнесса, да только врет. Не стоит забывать, что в деревнях конкуренция за сбыт продукции еще ожесточеннее, чем в городе.

Потому как у каждого местного крестьянина свое немаленькое хозяйство и своя семья, которую каким-то образом надо обеспечивать. А перекупщики, насколько я помню из своего детства, проводимое у бабушки в Вологодской области, даже за самое свежее парное мясо и молоко дают сущие копейки. И все равно продавали, потому что деваться было некуда. Или за гроши — или на выброс.

— Безобразие, — уже тише пробурчал Петер, подрастеряв свой боевой пыл. — Поскорее бы в Мефолд. Эти летние каникулы когда-нибудь разорят меня.

Я успела заметить, как Агнесса и Вейн мимолетом переглянулись, и блондин едва успел наклонить голову, пряча самодовольную усмешку.

Ну-ну, молодежь, вы еще не представляете, с кем связались.

— Я отдам завтра Рейму десять золотых, — завершил Петер с тяжелым вздохом. — Надеюсь, это хватит на пару недель.

— Господин, наш верный дворецкий уже так стар и подслеповат, — вновь вмешалась Агнесса. — Позволь Вейну полностью взять процесс закупки продовольствия в свои руки.

Боюсь, беднягу частенько обманывают.

— Это бы многое объяснило, — задумчиво протянул Петер. — Очень многое.

— Дорогой, я с удовольствием займусь этим, — не выдержав, вмешалась я.

В обеденном зале после этого воцарилась потрясенная тишина.

Петер уставился на меня во все глаза с таким удивлением, как будто у меня на лбу вырос рог. Я на всякий случай потыкала пальцем туда, понятное дело, ничего не обнаружила и воссияла самой радостной из всех возможных улыбок.