Из тени вышла тьма

В хозяйку, наверно…

Исчадие встретило меня недовольным «ме-э», дрыганьем ногами — паршивка сбила ведерко, и попыткой боднуть.

— Еще одна выходка и отдам тебя на живодерню.

Наверное, произнесла я угрозу достаточно серьезно — Мырька присмирела, только косилась на меня злым блестящим глазом. Зато молока сегодня дала больше, чем обычно. Может, попросить соседку научить сыр делать?

Чем еще заниматься недоучке?

На утро разбудил бодрый стук в окно.

Я закуталась в шаль и открыла створку.

Не по-утреннему веселый мальчишка, чьего имени я не знала, но частенько видела, задрал голову, ослепляюще улыбнулся и выпалил:

— Вас в управу зовут!

— Столичный хмы… Столичный, в общем?

— Он самый, — закивал так, что чуть шапка не слетела.

— Что, уже болтают?

— Ага, — улыбнулось это чудо, сверкнув дыркой между зубов.

Как быстро тут расходятся новости. И это при том, что здесь цедами обычно не пользовались. Оно и понятно — дорого же. Посему, как здесь так стремительно разлетались вести, было мне неведомо.

— Ладно, иди. Скоро буду, — произнесла я и бросила мальчишке яблоко.

Он его поймал, но покосился с подозрением.

— Еще никого не отравила, — заверила я.

— Да я думал ни у кого уже не осталось, — шмыгнул носом мальчишка.

Не говорить же, что маменька меня снарядила не одним бытовым амулетом.

Меня ждали. Действительно ждали. Целое собрание: примар с заместителем, главный полицейский со своим заместителем и сыскарь.

Падуану сидел во главе стола. Вид недовольный и слегка помятый. Неужто работал, не смыкая глаз? Впрочем, эта легкая небрежность наконец-то добавила чуточку человечности в его образ.

А я торопилась. И впрямь торопилась. Только вот пока собиралась, поняла — единственная парадная юбка грязная, а в не парадной — несолидно идти. Пошла в штанах. И пусть кто увидит, ха. Пока этот столичный тут, до меня никому не будет дела. Мою персону, даже если и будут обсуждать, то так, вскользь.

В общем, по взгляду сыскаря поняла — заждались.

— Стало быть, явились, — улыбнулся Падуану.

От его улыбки будто холодные тиски сжали желудок.

— Мне можно присесть? — я кивнула на свободный стул.

— Присаживайтесь, — елейно протянул Ефрен. — Вы же не наказаны.

И то верно.

Но сначала нужно было снять верхнюю одежду. Все мужчины дружно округлили глаза, когда я скинула пальто. И нечего так пялиться — вязаная кофта длинная, все что нужно, прикрывает.