Демон тринадцатого месяца

С первого же дня целью его прогулок была пещера Горного духа. Он хотел не просто побывать там, предаваясь болезненным воспоминаниям, но умереть в ней, на их с Ли Мин супружеском ложе, застеленной медвежьей полостью. Он подметил, что соглядатаи Ся Гэ, поняв, что их небрежность остается без всяких последствий, предоставляли подопечного в его прогулках ненастными днями, самому себе, тем более Глава неизменно возвращался в Поместье, ни разу не потерявшись.

В такие дни Глава отчаянно пытался преодолеть невидимый барьер-преграду на которую все время натыкался, едва ступал на тропу, ведущую к пещере.

Тропа оказалась «опечатана» и ему удалось, проведя ладонью по воздуху, наконец, «считать» печать мага. Точно такую печать, только более легкую и не такую тяжеловесную, он «снял» в их первую с Ли Мин ночь в пещере, защищавшую Ли Мин от Горного духа, но не уберегшей от него, Главы. Ему ли было не узнать печать, которую «снял» в ту ночь, когда сделал Ли Мин своей. Только на этот раз тяжеловесная печать была «поставлена» не для того, чтобы препятствовать Горному духу, а для того, чтобы отвести глаза излишне любопытному или попросту забредшему сюда случайно человеку.

Означало ли это, что маг Фэй Я жив и где-то рядом? Видеть Фэй Я - как нечаянная отрада в непроглядной тоске и горя. Вместе с магом он сможет оплакать свою девочку, вдоволь наговориться о ней, наслушавшись ее имени. Не передать, как ликовал Глава от мысли, что может отыскать мага и не только затем, чтобы узнать, зачем старику «опечатывать» пустую пещеру, ведь местные и без всякой печати не посмеют сюда сунуться.

Ся Гэ в свое время старалась застращать всех, уверяя, что Ли Мин – демон. Иначе, будь она человеком, сразу же, едва поселилась в пещере, стала бы жертвой Горного духа. И та жуткая пентаграмма у Песчаной хижины, составленной из останков некогда пропавших деревенских, была приписана ею Ли Мин.

Но могло быть и по-другому. Фэй Я желая защитить Ли Мин, «запечатал» тропу и погиб и теперь Ли Мин ждет в пещере, когда ее освободят.

И он раз за разом пытался взломать, сковырнуть тяжеловесный магический запор, выходя из себя, ненавидя печать все больше и больше.

Он вышел к знакомой изрытой просеке, где светилось слабым светом окно Песчаной хижины, которая прежде всегда была погружена в глухую темноту запустения. Словно в изнеможении Глава прислонился к стволу бука, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.