Демон тринадцатого месяца

Перед ним в жаровне уже раскалились добела пыточные инструменты, а на длинном узком столе, разложены в строгом порядке, ножи, топорики и клещи. Пыточных дел мастер был страшным аккуратистом, в чем Глава убеждался не раз.

За письменным столом притихшим сусликом сидел чиновник по особым делам, видимо получивший разнос от Царедворца, сорвавшего на незначительном служке паршивое настроение. Водные часы отмерили половину часа, а к Главе так никто не подошел, пока, расстроено сопевший за своим столом чиновник, не сорвался с места, чтобы выяснить, что происходит и, где демоны носят, заплечных дел мастера?

Глава слышал, как в коридоре за стеной невнятно отвечали виноватые голоса тюремной охраны.

- Так пойди и сам все сделай, раз его до сих пор нет! – надрывался чиновник по особым делам.

В допросную влетел один из тюремщиков и, торопясь выполнить приказ, схватился за ручку, торчавшего из жаровни пыточного инструмента. На пронзительный визг сбежалась чуть ли не вся тюремная охрана.

С этого дня отношение к Главе изменилось. Его не оскорбляли, на него не давили, требуя признаться в несуществующей измене, даже перестали избивать.

- Если все это время вы, господин, имели столь всесильного покровителя, отчего же до сих пор прозябаете и томитесь в этом безрадостном месте? – туманно произнес чиновник по особым делам, странно глянув на своего бесправного подопечного.

Глава тоже испытывал неоднозначные чувства, оглядывая мрачную допросную, где от пыточных орудий бросало в дрожь. В ней по-прежнему не хватало заплечных дел мастера, который все это время усердно занимался им. Тюремщики вдруг сделались подобострастны, открыто заискивали перед Главой, а некоторые старались держаться от него подальше. Он сам слышал, как младший тюремщик смел, перечить старшему, умоляя не ставить его на дежурство перед узилищем Главы, у него мать, братья и сестры… кто их прокормит…

Глава озадачился: когда это он успел нагнать на тюремных служивых такого страху? А проводивший допрос чиновник даже расстарался и, проявив не свойственную ему самостоятельность, прислал к Главе лекаря, что осмотрел и подлечил его раны.

И когда Глава уже перестал теряться в догадках столь чудесных перемен, его неожиданно освободили.

Глава 23.