Демон тринадцатого месяца

Войдя в клетку, Царедворец зябко повел крепкими сутулыми плечами под толстым меховым плащом, оглядывая стылое узилище. Было видно, что он замерз здесь едва ли не сильнее, чем на пронизывающим ветру.

Вельможа с брезгливой надменностью оглядел обледеневшие подтеки на стенах и похожую на черный иней налет плесени, как и сидящего на прелой соломе узника в окровавленных лохмотьях, гадая, почему столь слабый здоровьем Глава до сих пор еще жив. Было заметно, насколько узник ослаб и измучен, но, кажется, так и не сдался, хоть находился в безнадежном и плачевном положении.

Он так и не шевельнулся при виде своего вельможного врага и на него тут же коршуном налетел оскорбленный евнух, отвесив Главе пощечину.

- Как смеет подлый изменник, проявлять столь наглую непочтительность?! Встань на колени и поприветствуй его светлость как подобает!

- Оставь, - поднял сухую ладонь вельможа, остужая пыл своего слуги.

- Вы так любезны, что сами потрудились принести вино, дарованное императором? - иронично прошептал узник простужено, глядя на Царедворца запавшими глазами с горящей от пощечины щекой на которую не обратил внимания.

- Ах ты, наглец! - вновь замахнулся разъярившийся евнух.

- Выйди, - велел вошедшему в раж слуге вельможа.

И недовольному евнуху, сгоравшему от любопытства, пришлось подчиниться. Долгое мгновение Царедворец и узник смотрели друг на друга. Узник устало, без всяких переживаний на счет своего унизительного состояния. Вельможа со спокойным торжеством человека уверенного, что по-другому и быть не могло.

Всегда больно падать с тех высот, на которые возносит императорская милость, но каждый должен знать свое место. Если бы Глава клана это знал и не дерзал переходить дорогу его могуществу, то может быть Царедворец до сих пор позволил оставаться ему на тех высотах.

Глава молча ждал, не собираясь начинать разговора, ради которого заявился в это отвратительное место его враг. Ничего хорошего этот визит ему не сулил. Царедворец мог лишь унизить своим торжеством и продлит его мучения, сделав их изощреннее и невыносимее.

Так и вышло.

- Тебе ведь еще не известно, что твоего клана отныне не существует и спасения тебе ждать неоткуда. Император больше не видит в тебе надобности. Без своего архива ты бесполезен для него.

- Я должен верить тебе? – прохрипел Глава. Его лоб покрыла холодная испарина, но выражение лица не изменилось, не выдавая ни страха, ни других, обуревавших его, чувств.