Демон тринадцатого месяца

Предки были не столь самоуверенны, чтобы утверждать тщательностью и проработкой образа, что мифический владыка Поднебесной выглядел именно так. Над каменным троном на стене были изображены старинные угловатые иероглифы, запечатлевшую какую-то мудрость, прочесть, как и постичь которую Ли Мин была не в состоянии. Все это призвано угнетать и подавлять тяжеловесной величественностью, внушая благоговение и почтение к далеким предкам. И Ли Мин было понятно возмущение Хранителей при виде ее, переступившей высокий порог зала для избранных вслед за лекарем Бином.

- А она, что тут делает? – недовольно высказался насупившийся Третий Хранитель.

- Не понимаю, зачем лекарь привел ее? - гневно засопел Первый Хранитель.

Ли Мин с лекарем предпочли не замечать возмущенные перешептывания оскорбленных стариков, выказываемое ими недовольство - их личное дело, Ли Мин и лекаря вовсе не касающееся. Как только Первый Хранитель направился к этим двоим с видом решительным и непримиримым, в Зал Предков вошел Глава в сопровождении Третьего Мастера и Ли Мин мигом припомнив и сломанное ребро и «неприличный» медосмотр, быстро зашла за спину лекарю Бина, стараясь не попадаться Главе на глаза о чем он сам предупредил ее в их последнюю встречу.

После того как была торжественно отдана дань предкам и после общего церемониального приветствия, Глава начал Совет с вопроса ради которого всех здесь собрал, а именно финансового выживания клана, после наведенного на них поветрия.

- Лекарь Бин, насколько уверенно мы можем обещать нашим торговым партнерам, что им нечего бояться заразы, что прошлась по нашей земле и что она больше никого не коснется? - обратился к нему Глава.

- Вы можете смело обещать им это, - уверенно ответил лекарь Бин.

А тем временем Ли Мин украдкой, исподлобья изучала Главу, с чисто медицинской точки зрения.

- Ваша ученица того же мнения? - кашлянув в кулак, спросил дафу и вдруг напрямую обратился к ней: - Желаешь мне что-то сказать?

Ли Мин молча поклонилась. Третий Мастер поджав ярко накрашенные губы, смерила ее таким уничижающим взглядом, что Ли Мин стало не по себе в своей нищенской одежде - обносках.