Не оставляй меня

. постарел. Всегда моложавый, уверенный в себе и окружающих отец — постарел. Это лучше всяких слов обрисовывало ситуацию во Дворце.Но жалеть отца Нэй не стал. Отец не заслуживал такого оскорбления. Но и Нэй — тоже. Его отчитали, как мальчишку, который сует нос не в свое дело. Он едва сдержался, чтобы не опрокинуть в себя остатки коньяка, и стремительно, насколько позволяли костыли, вышел из кабинета.

Глава 16

— Сынок?

— Мама? — Нэй натянул улыбку, но обмануть матушку не поучилось.

— Прогуляйся со мной.

.. Сможешь? Нога не болит?

— Смогу.

Особняк Канцлера окружал небольшой сад. Несколько деревьев, кусты да пара цветников. А еще — фонтан. Нэй доковылял до скамейки и опустил руку в журчащую воду. Запах ночной фиалки вернул его в детство.

— Помнишь, ты удивлялся, как может столь невзрачное растение источать такой дивный аромат? — мама протянула ему сорванный цветок.

— А ты сказала, что не следует судить о чем-то только по внешнему виду...

— Ты помнишь... — маленькая ладошка коснулась коротко стриженой шевелюры.

— Не обижайся на отца. Ему сейчас тяжело. Тяжелее, чем кому бы то ни было. Эти жуткие трагедии обезглавили страну. Пройдет немало времени, пока её высочество втянется в государственные дела, разберется, кто друг, а кто враг...

— Хорошо бы отец тоже разобрался с этим, — горько ответил Нэй. — Кажется, он даже в собственном сыне не видит опоры.

— Это не так! — в голосе матери звучала страстная уверенность. — Просто... ох, ты, оказывается, совсем не знаешь своего отца.

Он сам привык быть стеной, защитой, оплотом... Ему тяжело смириться с тем, что ты вырос, и он все еще хочет заслонить тебя от грядущих бурь.

— Я не ребенок! — Нэй отстранился.

— Конечно, не ребенок. Ты взрослый мужчина. Так и веди себя... как взрослый.

Теплая улыбка на миг сменилась насмешливой — с таким выражением лица матушка следила за проказами маленького Нэя. Он почувствовал, как вспыхнули щеки и отвернулся.

Тонкие пальцы осторожно коснулись подбородка.

— Посмотри на меня, сынок. Дело ведь не в отце, верно?

Ветер шептал что-то, запутавшись в ветвях деревьев. Фонтан тихо ему отвечал, словно плакал. Неожиданно захотелось, как в детстве, уткнуться в материнские колени и дать волю слезам. А когда они иссякнут, и высохнут на щеках влажные дорожки, вдруг понять: все беды закончились. Все хорошо. И побежать в дом, где на столе уже ждет свежий чай и яблочный пирог.

Но детство закончилось давным-давно.