Не оставляй меня

— То, кем выйдете вы из стен Академии, зависит от результатов итогового года, — не уставал напоминать Нэй Байю. — Некоторым я бы и звание старшины не присвоил!Кара не пошевелилась, когда в неё уперся тяжелый взгляд. Она научилась не реагировать. Только сердце пропустило удар, а потом бешено заколотилось, так, что в груди стало больно.— Знаешь, что птичка на хвосте принесла? — Лу едва дождалась вечера. — Про итоговые баллы?— Сороки сплетни несут, а ты подхватываешь, — Кара с головой накрылась одеялом, но Лу тут же его стянула.

— Совсем тебя не узнаю! Весь последний год сама не своя. Тихая, зубришь... Может, на свидание сходим?— А как же Мартис?— Мартис… Ну, что — Мартис? Он и не узнает! Не хочешь? Ну и ладно!Обижалась Лу не долго, новости требовали выхода:— Ну, так вот, про баллы. Поговаривают, перед самым отпуском у нас будут большие учения. Победивший отряд выпустится лейтенантами и будут рекомендованы на лучшие должности. В том числе — в лейб-гвардию. Остальные выйдут младшими. Ну, и куда государство направит. — Тоже мне — секрет, — Кара снова завернулась в одеяло. — Все справедливо. Лучших — на самые серьезные посты.— Да ну тебя! Даже поныть не даешь, — Лу надула губы. — Ну что с тобой случилось?Кара сделала вид, что спит.Лу не болтала зря: от учений зависело многое. В том числе — лейб-гвардия. Принцессе, чьей целью было возглавить дворцовую службу телохранителей, просто необходимо было стать лучшей. Только так она могла надеяться убедить отца. И Совет, если до такого дойдет.После учений следовало пять недель каникул, и последующие три месяца уже ничего не решали: выпускники могли расслабиться. Но до этого еще надо дожить. Не сорваться. Выдержать постоянные придирки лейтенанта и... само его присутствие.Под лозунгом борьбы с собой год пролетел почти незаметно. Настала пора Учений. И разверзся Ад.Командиры словно забыли, что курсанты — обычные люди. Нагрузки выпадали предельные. Палаты госпиталя, специально освобожденные к этим дням, заполнялись.Но Кара и Лу держались. Вечером сил не оставалось даже на умывание. Развешивали одежду над костром, ставили поближе мокрые ботинки и отрубались. Но пинки лейтенанта заставляли их подниматься. Разложить палатку. Проверить снаряжение. Проглотить ужин. Сон прерывался, когда приходило время караула.Лямки рюкзака натирали плечи. Синяки покрывали все тело, а ноги болели так, что казалось, в ботинках хлюпает не вода, а кровь из стертых подошв. Но лейтенант не давал поблажек. И сам шел наравне с остальными.